С Максимычем я познакомился на одном из блошиных рынков. Люблю, знаете ли, походить по ним, посмотреть, что там продают. Удавалось не раз приобретать действительно интересные вещички, пусть и не имеющие большой художественной ценности. Он мне рассказал, что занимается продажей старины уже много лет.
Выяснилось, что начинал он с того, что еще в начале 80-х годов ездил по деревням и скупал по дешевке старые иконы. А иногда и не скупал.
Тогда многие деревенские жители подавались в город, в поисках лучшей жизни. Дома оставались брошенными, или же в них жили старые бабки и деды, по сути, такие же брошенные, как сами дома.
Разумеется, был этот «бизнес» полулегальным, и не вполне честным. Обмануть полуслепых неграмотных старух не представляло большого труда. Вот и Максимыч был одним из таких охотников.
Когда покупали старые расписанные доски за сущие гроши, а когда и просто откровенно воровали иконы: например, представлялись комиссией из района, пока один отвлекает хозяйку или хозяина, другой, вроде бы дом осматривает, а на деле – по углам шарится.
К его чести, рассказывал Максимыч об этом не слишком охотно, было видно, что он стыдится своего «героического» прошлого.
С началом 90-х годов к этому «бизнесу» подключились более серьезные люди – тогда уж и начался полный беспредел – откровенный грабеж, когда крепкие ребята вламывались в деревенские дома и выносили все подчистую.
Максимыч к таким не относился, он с приятелями промышлял прежним, более спокойным способом, правда и ездить за иконами теперь приходилось намного дальше, в самую глушь.
И вот однажды поехали они на очередной промысел. Ну, все честь по чести, зашли в избу, представились хозяйке – старой сгорбленной старушонке, которая уж и непонятно каким образом выживала в этой дыре совершенно одна.
Как всегда, наплели что-то вроде того, что районное начальство направило их на обследование, чтобы выяснить, чем можно помочь местным жителям. Максимыч остался в горнице со старухой, расспрашивать ее, как и что, на что жалуется, а его приятели в это время занялись тем, что выносили иконы, которые они заприметили в других комнатах.
Ну, как закончили, сделали знак, что, мол, пора заканчивать душещипательные беседы и сваливать нужно, пока хозяйка не сообразила, что к чему. Встал Максимыч, прощаться начал, как положено, а у самого на душе очень неспокойно – грызла его совесть, так уж жалко ему стало эту старушку – вежливую, тихую и гостеприимную, которая, судя по всему, была очень рада даже просто поговорить с людьми.
Похлопал он себя по карманам, вытащил деньги, какие там были – хоть и не слишком много, но все-таки – и все до копеечки отдал бабушке. Сказал, что это пособие от районного собеса. Пока, мол, аванс, а потом еще пришлют. Ну и вышел из дома.
А спустя пару лет обратил он внимание вот на что. Из той компании, с которой они тогда к бабушке ходили, в живых только он и остался. Все остальные за эти два года покинули мир по разным причинам: один паленой водкой отравился, другого наркоманы подрезали, третьего в драке убили. Вот такие совпадения. А может, и не совпадения вовсе?
А был в его «практике» и вовсе удивительный случай. Однажды «работали» они в совсем уж пустой деревне. Прошли несколько домов – но все без толку, видно уже до них все вынесли. Нашли кое-какую мелочевку, но, в общем, ничего ценного.
Уже собрались уезжать, как вдруг кто-то из мужиков заметил еще один дом, которого и видно-то почти не было, настолько он бурьяном зарос. Ну, полезли смотреть – оказалось, что это и не дом в полном смысле, а какая-то постройка, вроде старой бани. Решили, что не стоит тратить на нее время.
А один из мужиков все-таки собрался проверить, пока другие машину заводили да мотор прогревали. Ну, так, на всякий случай. Договорились, что дают ему на это дело четверть часа, раз ему уж так неймется, а потом уезжают.
Только уже через пять минут он начал всех громко звать обратно. Что такое?
Забрались в эту баню, оказалось, приятель их полусгнившие доски с пола поднял, а там – мать честная! Настоящий клад – с десяток икон, да не простых, а с окладами, украшенными драгоценными камнями.
Вероятно, кто-то из церкви вынес, чтобы уберечь от грабежа, и тут припрятал. А может и наоборот, сам грабитель и сделал закладку – кто ж его знает? И что с этим человеком потом случилось – непонятно.
Только они думать об этом не стали, кинулись вытаскивать эти иконы и переносить их в машину. Ну, загрузили все, водитель сел за руль, повернул ключ – а машина не заводится. И так, и эдак – не заводится мотор и все тут. Что такое – ведь только прогревали, все работало отлично!
Полезли под капот, перебрали – никакой поломки нет, все нормально, а машина не заводится. В общем, провозились они там, пока уже совсем не стемнело. Тогда кому-то пришла в голову мысль, что все это неспроста, и что все дело в иконах, которые они из подпола вытащили. Мол, нужно их обратно вернуть.
Другие на него накинулись за такое предложение, конечно. Уж больно не хотелось им такой куш терять. Да только в итоге потеряли они еще часа два, а машину так и не завели. Ну не вручную же ее до города толкать?
Решили попробовать. Выгрузили иконы, опять перетащили их в тот дом, положили под пол, вернулись – и машина завелась с первого раза. Обрадовались – перенесли все обратно – опять мотор в обмороке. В общем, как ни ругались, как ни матерились, а пришлось им уезжать из той деревни с пустыми руками.
Но была в практике Максимыча и совсем страшная история.
Однажды выбрались они с двумя приятелями в какую-то карельскую глухомань. Ходили, ходили, только тоже ничего интересного в той деревне уже не было. До тех пор, пока один из парней, назовем его Юриком, не забрался на какой-то чердак.
Вот там он и обнаружил гроб, в котором лежали иконы, обернутые старыми чистыми, но пожелтевшими рушниками. Максимыч еще тогда обратил внимание, что гроб-то тоже старым был, по-видимому, вот только доски его даже не потемнели от времени почему-то. А иконы…
По словам Максимыча, он такого еще никогда не видел, хотя опыта к тому моменту у него уже было порядочно. Умел отличать одного святого от другого, и даже имел кое-какие навыки, начал неплохо разбираться, к какой школе относится та или иная икона, к какому периоду и прочее. А тут…
Максимыч был точно уверен, что не видел раньше ничего подобного. Краски были необычно живыми и яркими, ярко-алое одеяние Богородицы просто пылало, казалось, что оно источает жар.
Максимыч сразу понял, что им в руки попало настоящее сокровище, работы какого-то неизвестного мастера, цену которых даже невозможно пока определить. Но и это еще не все.
В соседнем доме после недолгих поисков они обнаружили еще одну закладку – две роскошные иконы «Спас вседержитель» и «Спас в силах». Сразу было видно, что их писал все тот же мастер, опознаваемая техника письма, а самое главное – все те же необычайно живые краски.
Максимыч взял иконы и бережно понес их к машине. А там произошло нечто непонятное и ужасное. Только что сверкающие краски буквально на глазах выцвели, а затем почернели. Одеяния Богородицы и Спасителя теперь напоминали грязный потрепанный халат. Что за черт!
Но больше всего Максимыча напугало другое. Рука Спасителя теперь не поднималась в благословляющем жесте – она была сжата в кулак и, казалось, грозила похитителям. Максимыч протер глаза и решил, что это ему показалось – такого просто не могло быть. И все же это было именно так.
Он повернулся к своим товарищам и сказал, что иконы нужно положить на место и немедленно отсюда уезжать. Юрика нигде не было. Они начали звать его – но он не откликался.
В полной панике они отшвырнули иконы прямо в придорожную канаву и отправились на поиски. Искали товарища до самой темноты, но тот так и сгинул. Тогда они погрузились вдвоем в машину и уехали оттуда, решив вернуться за Юриком на следующий день.
Переночевали в заброшенном доме в одной из ближайших деревень, которая хотя и была наполовину пустой, но все же здесь были люди – в некоторых домах горел свет. Утром снова вернулись на место, но сколько не искали Юрика, тот словно в воду канул. Больше они его никогда не видели.
А еще Максимыч обратил внимание на то, что иконы, которые они вчера бросили в канаву, тоже исчезли. Хотя он был точно уверен, что со вчерашнего вечера здесь кроме них никого не было – накануне прошел дождь, и следы любой машины четко отпечатывались в дорожной грязи. Вот только не было там никаких следов…
