Король Франции Людовик XI – интересные факты из биографии

20 октября 2019 в 20:20

Когда родился будущий король Франции Людовик XI (1423–1483), страна находилась под властью англичан. Когда же в 1461 г. он взошёл на престол, страна, укреплённая его отцом Карлом VII, освобождённая от захватчиков, оправлялась после длительных бед и разорений. В политическом отношении она представляла собой противоречивую картину.

Особенности правления Людовика XI

С одной стороны, существовали профессиональная армия, постоянный налог – признаки централизованного государства. С другой – в стране процветало то, что Й. Хёйзинг назвал «феодализмом принцев». Ещё Людовик IX Святой, присоединяя к своему домену владения местных сеньоров, не имея достаточно сильного административного аппарата, чтобы управлять разросшимися владениями, отдавал их в лен ближайшим родственникам – братьям и сыновьям.

Столетняя война обозначила кризис классических рыцарских способов ведения войн. Не совокупность славных рыцарей, а единое войско, не герои, а солдаты, сражения не во имя славы или даже долга, а для пользы государства – вот новые военные идеалы. На войну теперь шли не принадлежавшие к воюющему сословию землевладельцы. Первоначально то были группы наёмников из самых разных слоёв населения. Такие отряды за плату шли на службу к тому или иному государю. Сплочённые воинской дисциплиной, они подчинялись только своим командирам. Часто, ради большей платы, они переходили от одного властителя к другому, а если войны не было, занимались грабежом мирного населения. Впрочем, эти, как их тогда называли, «белые отряды» поступали так и во время войны, и не только на землях неприятеля, но и на своих собственных. На юге Франции таких наёмников, которые с уменьшением активности военных действий в конце Столетней войны оказывались без дел, называли живодёрами.

Трудности в управлении подобными бандами побуждали к созданию постоянного войска. Того же требовало и увеличивавшееся разнообразие родов войск. Помимо традиционной кавалерии и крепнущей пехоты стало широко применяться огнестрельное оружие. Обращение с новым оружием требовало специальной подготовки.

Но на создание постоянной королевской армии необходимы деньги, а казна была пуста. Воспользовавшись успехами в войне и национальным подъёмом, Карл VII добился от Генеральных штатов в 1439 г. учреждения так называемой королевской тальи – постоянного налога. Благодаря этим деньгам появилась возможность создания в 1445– 1448 гг. новых воинских контингентов. Часть их формировалась из дворян-добровольцев и составляла тяжёлую кавалерию, носившую название «вооружённый народ» (фр. gens d'armes; отсюда позднейшее «жандармы»).

Другая часть – из крестьян путём принудительного набора; эти последние получили название «вольные стрелки». Они набирались по одному человеку от каждых 80 семей. Сначала они были вооружены луками и арбалетами, но потом и другим оружием. Так что вольными стрелками стали называть вообще королевскую пехоту, в том числе копейщиков и алебардщиков.

Почему Людовика прозвали Пауком?

Люди были в ужасе от его деяний. Все силы своего незаурядного ума он направил на объединение Франции, на укрепление могущества французского государства. Людовик не брезговал никакими средствами. Интриги, обман, подкуп, клятвопреступление, тайные убийства, жестокие казни – всё шло в ход.

Людовик с презрением относился к рыцарственности, турнирам, пышности, носил нарочито скромные одежды. Король выказывал неприязнь к знати и доброе расположение к простонародью. Прибыв в Париж после коронации, он ходил на свадьбы горожан, крестил их детей. Он обожал, когда к нему обращались «кум». Однако любовь к горожанам не означала любви к городам, права которых король последовательно уничтожал. Коммунальные вольности ограничивали его власть не менее, нежели привилегии аристократов.

По мере того как крепло национальное государство, усиливались его эксплуататорские функции. Оно присваивало результаты труда людей во всё возрастающих масштабах, принуждало их делать то, что оно желает, и объявляло всё это священным долгом.

Из традиционных династий к моменту начала правления Людовика XI сохранились лишь ряд мелких феодальных домов на юге Франции и крупное герцогство Бретань на западе. Но династий принцев было много: Орлеанская, Ангулемская, Немурская, Бурбонская и самая мощная – Бургундская. К ней-то и принадлежали Филипп Храбрый, Иоанн Бесстрашный, Филипп Добрый. Бургундское государство включало в себя помимо герцогства Бургундия множество мелких и крупных владений, в основном в Нидерландах. Часть их была подвассальна Франции, часть – Священной Римской империи.

Основной задачей Людовика стало упразднение этих крупных феодальных домов, в первую очередь Бургундского. Главным же врагом его сделался сын Филиппа Доброго Карл Смелый (1433–1477), герцог дарственные нужды. Не лишённый мужества, Людовик не любил воевать. Он полагал, что нельзя ставить государственные дела в зависимость от военного счастья, предпочитал действовать путём дипломатии и интриг. В 1475 г. король Англии Эдуард IV (1442–1483; король в 1461 – 1470 гг. и с 1471 г.) решил начать (или продолжить) войну с Францией, возобновил союз с Бургундией и высадился в Нормандии.

Людовик повёл себя весьма необычно. Вместо того чтобы идти навстречу врагу со всем войском, он выслал английской армии большое количество продовольствия, заявил о готовности вести переговоры и не жалел золота для советников английского короля и для него самого. В конце концов, был заключён мир, по которому Эдуард получал ежегодную пенсию 10 тыс. ливров, и англичане убрались восвояси. По словам современников, Людовик «говорил, посмеиваясь, что он гораздо проще изгнал англичан, чем его отец, ибо сам он изгнал их, накормив пирогами с дичиной и напоив добрым вином».

Лицемерие Людовика XI не знало границ. Так, в юности он поссорился с отцом и бежал к герцогу Филиппу Доброму. В изгнании Людовик прямо-таки изощрялся в униженной благодарности Филиппу, в выражениях дружбы к Карлу Смелому. Придя к власти, он начал с ними беспощадную борьбу. Нередко терпевший поражения на поле брани, Людовик всегда выходил победителем после переговоров, во время которых вносил распри в стан своих врагов. Среди последних был и его брат, которого, судя по всему, отравили, скорее всего, не без ведома короля. Своего советника епископа Эвре кардинала Жана Балю (1421–1491) Людовик заподозрил, впрочем, не без оснований, в измене и приказал посадить его в изобретённую самим кардиналом клетку. В ней невозможно было ни сесть, ни лечь, ни встать в полный рост. Несчастный Балю провёл в ней в полусогнутом состоянии 11 лет.

Главный противник Людовика XI Карл Смелый

Карл Смелый был полной противоположностью Людовика. Король мог льстить, унижаться, даже лебезить перед противником, лишь бы добиться цели. Карл ставил своё достоинство превыше всего. В 1473 г., мечтая превратить свои владения в королевство, он встретился с императором Фридрихом III (1415–1493; король с 1440 г.) в Трире. Там следовало обсудить проблемы коронации, так как император мог возводить своих вассалов – некоторые земли Карла находились в пределах империи – в королевское достоинство. Переговоры шли вначале успешно, но вскоре были прерваны, ибо Карл поссорился с Фридрихом... из-за места в церкви.

...Карл Смелый, чью душу обуревало рвение к насильственному насаждению порядка и всякого рода правил – и который повсюду оставлял за собой сплошную неразбериху, – испытывал страсть к высокоторжественным церемониям. Старинную иллюзию относительно того, что государь самолично выслушивает и тут же разрешает жалобы и прошения малых сих, он облек в пышную, великолепную форму. Два-три раза в неделю, после полуденной трапезы, герцог приступал к публичной аудиенции, и каждый мог приблизиться к нему и вручить то или иное прошение. Все придворные неукоснительно должны были при этом присутствовать, и никто не отваживался уклониться от этой чести. Тщательно размещённые соответственно занимаемому ими рангу, восседали они по обе стороны от прохода, который вёл к герцогскому высокому трону...

Обед при дворе Карла Смелого со всеми, почти с литургической значимостью, заранее обусловленными обязанностями хлебодаров и стольников, виночерпиев и кухмейстеров, уподоблялся грандиозному театральному представлению. Придворные были разделены на группы по десять человек, каждая из которых вкушала свою трапезу в отдельной палате, и все были обслуживаемы и потчуемы так же, как и их господин, в тщательном соответствии с их рангом и знатностью. Очередность была рассчитана так хорошо, что каждая группа после окончания своей трапезы своевременно могла подойти с приветствием к герцогу, ещё восседавшему за столом... («дабы воздать ему славу»).

Карла же прежде всего раздражало, когда простолюдины пытались отстаивать свои права – именно неуступчивость Карла стала поводом к восстанию богатых фламандских городов. Оба прославились активной законотворческой деятельностью, направленной на централизацию своего государства, оба вникали во все мелочи управления. Но Людовик, имея уже во многом единую страну, вмешивался лишь там, где это было действительно необходимо. Карл же, унаследовавший пёструю мозаику герцогств, графств и городов, в отличие от отца, Филиппа Доброго, не умел учитывать мнения местных элит.

Карл пытался создать единое государство, ввести общие Генеральные штаты, постоянный налог, счётные палаты, но наряду с этим не меньшее внимание уделял распорядку подачи блюд за герцогским столом. Желая придать всему стройную иерархическую форму, он вносил во всё сплошной беспорядок отказываясь от любых переговоров, двинул свою армию на главный город Лотарингии. 5 января 1477 г. бургундцев снова разбило объединённое войско швейцарцев и лотарингцев. Когда победители объезжали поле сражения, они обнаружили раздетый мародёрами труп Карла Смелого. Ходили слухи, что его убили приближённые и что за это щедро заплатил Людовик XI.

Людовик выжидал, бывало, годами благоприятного случая; Карл требовал всего и немедленно. Людовик виртуозно скрывал свои мысли, никогда не позволял гневу вырваться наружу до подходящего момента. Карл был невероятно вспыльчив, подвержен приступам бешенства. Людовик был суеверен, пытался искупить грехи богатыми дарами Церкви; Карл обладал сильной, хотя и несколько поверхностной религиозностью. Людовик презирал пышность; Карл обожал её. Людовик смеялся над рыцарством; Карл считал себя «последним рыцарем» и изо всех сил пытался культивировать расцветшие ещё при дворе его отца торжественные и сложные рыцарские ритуалы. Людовик не любил войн; Карл – смелый, даже отчаянный воитель.

Падение Бергундии и объединение Франции при Людовике XI

Борьба Франции с Бургундией приобрела форму столкновения этих двух людей. Людовик не мог победить Карла на поле брани. Поэтому он стремился воевать чужими руками, расстраивал создаваемые Карлом союзы и, наоборот, сколачивал союзы против Карла. Герцог Бургундский мечтал соединить две части своего государства – собственно Бургундию и Нидерланды. Между ними лежали входивший в империю Эльзас и подвластная французской короне Лотарингия. Карл пытался завладеть этими территориями, упрямо и совершенно безуспешно осаждал союзный Эльзасу имперский город Нейс.

В 1476 г. Карлу удалось захватить Лотарингию. Но Людовик с помощью умелой дипломатии и больших денежных сумм организовал и противопоставил ему' союз Эльзаса, изгнанного лотарингского герцога, швейцарцев и ряда нижнерейнских князей и городов – все они боялись усиления Карла. В том же году Карл был дважды разбит швейцарскими войсками, но это его не остановило. Без средств, почти без войска он рвался в бой, чтобы отомстить этим простолюдинам-швейцарцам. Герцог Лотарингский Рене II (1451 – 1508: герцог с 1473 г.) снова захватил столицу герцогства – город Нанси. Карл.

Король Франции был в восторге и распорядился захватить все владения Карла. Это удалось не до конца. Единственная дочь и наследница Карла Мария (1457–1482) вступила в брак с наследником императорского престола эрцгерцогом Австрийским Максимилианом (1459–1519), будущим (с 1483 г.) императором Максимилианом I. В результате Нидерланды отошли к империи, но собственно Бургундия и Пикардия – к Франции.

Уже после смерти Карла Людовик смог присоединить – где обманом, где хитростью, где силой – многие иные земли. Среди них – владения Арманьяков, Анжуйского дома и ряд других. Только Бретань оставалась полунезависимой, пока уже после смерти Людовика его сын и наследник Карлуш (1470–1498; король с 1483 г.) не вступил в 1491 г. в брак с последней суверенной правительницей Бретани герцогиней Анной Бретонской (1477–1514; герцогиня с 1488 г.). Объединение Франции было в целом завершено.

Почему исчезли рыцари при Людовике Пауке?

Карл Смелый и Людовик XI выражали разные стороны одного и того же процесса – распада средневековой общественной и культурной системы. Одной из сторон данного процесса был упадок рыцарства. Рост могущества городов, умножение наёмных армий, централизация вытесняли рыцарство из политической жизни. Бюргерское мировоззрение, привычка к расчёту, презрение к демонстративному расточительству распространялись в обществе. И отнюдь не только среди бюргеров! Людовика XI называли «король-буржуа».

Знаменитый государственный деятель и историк, приближённый сначала Карла Смелого, которому он изменил, а потом Людовика XI Филипп де Коммин (1447–1511) в своих «Мемуарах» демонстрирует моральные принципы, далёкие от рыцарских. Его идеал – сильное государство. Ум для него выше нравственности и справедливости, для монарха и вообще государственного деятеля главное – не честь, а власть, «кому выгода – тому и честь» – вот выражение, которое он часто повторял. При этом не следует считать Коммина совершенно безнравственным человеком. Он просто убеждён, что к политике, к действиям, касающимся масс людей, нельзя подходить с теми же нормами, что к обычным отношениям между людьми. А ведь традиционный феодализм как раз и есть именно система личных связей. Так, в процессе становления национального государства мораль и политика оказываются полностью разделены.

Но это только одна сторона медали. Была и другая. Уходя из реальной политической, экономической и военной жизни, рыцарство остаётся высшим идеалом. И оно оказывается идеалом тем более, чем менее воплощается в реальности. Рыцарские ритуалы приобретают эстетическую самодостаточность. Рыцарская любовь превращается в салонную игру. Рыцарские турниры обращаются в чистый спорт, ибо реальные битвы происходят совсем не как серия единоборств. И вся эта, говоря современным языком, «показуха» широко культивируется по всей Западной Европе, и особенно в Бургундии. Она сохраняет притягательную силу, и не только в рыцарских кругах. Фламандские горожане устраивают турниры, хотя те всегда считались сугубой привилегией рыцарства.

Филипп ван Артевелде (1340–1382), вождь восставших гентских горожан, сын Якоба ван Артевелде, потомственный сукноторговец и потомственный мятежник, ведёт княжеский образ жизни. Он ест на серебре, услаждает свой слух пением менестрелей, даже придумывает себе герб. По мнению Й. Хёйзинги, отцветающая рыцарская культура представляет собой игру. Но это прекрасная, захватывающая игра, и в неё играют со всей серьёзностью и страстью. Действительность от этого не становится более рыцарственной, но сами по себе рыцарские идеалы надолго переживут Средневековье.


Комментарии

Добавить комментарий

Поля отмеченные * обязательны.

Если не можете разобрать код, нажмите на него. Картинка будет заменена.
 
ПРОВЕРЬТЕ СЕБЯ ОНЛАЙН

Загрузка...

ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕСТЫ


ГОРОСКОП НА СЕГОДНЯ
Овен Телец
Близнецы Рак
Лев Дева
Весы Скорпион
Стрелец Козерог
Водолей Рыбы