Знаете, вот уже много лет я ничего не понимаю. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Или уже сошел – потому что я не могу найти этому никакого разумного объяснения.
Действительно, я всегда считал себя сугубо рациональным человеком – я уверен в том, что никакого мира духов не существует, а что все странности, которые время от времени все-таки происходят в нашей жизни, имеют вполне логическую разгадку. Нужно только попытаться ее найти.
И все же в моей жизни существует какая-то тайна, которую я так до сих пор не сумел ни объяснить, ни разгадать.
Я очень хорошо помню, что в детстве у меня была собака. Тогда я еще плохо разбирался в породах, но по моим воспоминаниям, Люкас больше всего походил на немецкую овчарку. Только совершенно черного цвета.
Мы с ним очень дружили и проводили много времени вместе, ходили гулять во двор и все мальчишки мне завидовали. Помню, как насыпал ему корм в миску, как перебирал его шерсть, как она блестела под моими пальцами, и как иногда засыпал рядом с ним на полу, прижавшись к теплому собачьему боку. Иногда я просыпался от того, что Люкас начинал слишком громко храпеть.
Однажды, когда мы гуляли с ним во дворе, Люкас неожиданно сцепился с какой-то дворняжкой – уж не помню почему, вообще-то он был спокойным псом. Я бросился его оттаскивать за ошейник, тогда, в пылу драки, он развернулся и цапнул меня за ногу – у самой щиколотки.
Рана оказалась довольно глубокой, на нее даже пришлось наложить швы, и этот шрам сохранился у меня до сих пор. Белый и довольно грубый, он отчетливо выделяется на остальной коже.
А один раз Люкас и сам заболел – мы с родителями возили его к ветеринару, я хорошо помню коридор, скамейки возле стен, на них сидят хозяева со своими питомцами, в ожидании того, как откроется дверь, врач выйдет и пригласит их на прием.
Есть у меня немало и других воспоминаний – как они есть у каждого, у кого была собака. Я помню, как я чистил Люкаса специальной щеткой, а он смешно дергал ухом и жмурился от удовольствия.
Проблема заключается в том, что когда однажды я заговорил со своими родителями о Люкасе, оказалось, что они совершенно не понимают, о чем я говорю. По их словам, у нас никогда не было никакой собаки. Кошки – да, были. А вот собак, тем более таких больших – нет.
Это меня сильно удивило, и я начал их расспрашивать более подробно. Потом я подумал, ну, может быть, я что-то перепутал, и такая собака была у кого-то из наших соседей или родственников, с ней я и играл, а в памяти отложилось, что это наша собака?
Но нет, как оказалось, никакой собаки не было, ни у наших родственников и ни у кого из наших знакомых.
Конечно, я не поверил тому, что сказали мои родители, ведь я слишком хорошо помнил Люкаса. В надежде разгадать этот секрет, я полез в сарай, где у нас хранилось разное барахло, в том числе и мои старые детские вещи.
Не знаю, что именно я надеялся там найти – может быть, мои игрушки, погрызенные собакой, или собачий ошейник, может быть, миску, из которой, как я хорошо помню, он ел, может быть, щетку или что-то еще… Не знаю. Но я не нашел ничего. Не было и ни одной фотографии, на которой мы были бы изображены вместе с собакой.
Тогда я пошел к сестре. Я вспомнил нашу детскую ссору, когда она настаивала на том, что Люкаса нужно побрить под пуделя, и что это будет очень красиво.
Я помнил, как она дразнила меня, а я закрывал своего верного пса спиной. Но как оказалось, моя сестра тоже не помнит ничего подобного, она тоже утверждала, что у нас никогда не было собаки.
Единственное весомое свидетельство, которое у меня было, это тот самый шрам на щиколотке, о котором я уже говорил. Когда я показал его маме, она очень удивилась.
Она мучительно пыталась вспомнить, когда именно он у меня появился – и не смогла. Хотя по всем другим шрамам она была в курсе. И могла рассказать историю каждого.
Я никак не могу объяснить этот феномен. Как так получилось, что никто из нашей семьи не помнит Люкаса, и только я точно знаю, что в детстве у меня была собака. Неужели они все меня обманывают? Но зачем?
Однажды я поделился своими сомнениями с кем-то из друзей, и они сказали мне, что возможно, с Люкасом что-то случилось, а мои близкие просто решили делать вид, что его никогда не было, чтобы не напоминать мне о моей детской травме?
Но я сразу отмел это предположение, не настолько уж мои родственники чувствительны и тактичны, к тому же – зачем им лгать до сих пор?
Потом я начал вспоминать – а куда же он действительно делся? И обнаружил, что совершенно не помню этого. Люкас не умер, во всяком случае, я ничего такого не помню, просто в какой-то момент он исчез из моей жизни. И все. Я каким-то образом забыл о нем. А потом вспомнил – но было уже слишком поздно.
