Влияние религии на сознание и сны

22 июля 2019 в 15:01

религия и сны

Загробные миры, в конце концов, это только промежуток между материальным миром камней и палок и тайной, пронизывающей трансцендентальное потустороннее. Возможно, только гибкое спящее сознание может простираться далеко за пределы знакомых измерений сновидения и достичь трансцендентальной реальности, чей отблеск мы можем заметить в религиях и религиозных практиках. История показывает, что сны служили важным источником религиозного вдохновения. Фактически мы обнаруживаем, что в той или иной форме образы сновидений положили начало большинству, если не всем основным мировым религиям.

Как повлияли сны на разные религии?

В христианстве сны предвещали многие события, окружающие рождение и раннюю жизнь Христа. Иосифу во сне было сказано о беременности Марии и о том, что ребенку следует дать имя Иисус. В последующих снах Иосиф был предупрежден, что он с Марией и ребенком должен бежать в Египет, потому что Ирод приказал уничтожить всех младенцев мужского пола. В иудаизме также часто акцент делается на снах. В 63 томах Талмуда насчитывается 217 упоминаний о снах, приписываемых многочисленным мудрецам и богословам.

Даже мельком заглянув в буддистскую литературу, мы обнаружим, что мать Будды, царица Майя, увидела в 544 году до н. э. сон о рождении Будды. Также «пять из снов Будды, наряду со снами о его отце, царе и его жене, появляются в текстах на языке пали и описывают его будущее призвание странствующего монаха». Так же и в Исламе: пророк Мухаммед (570-632) был наделен божественной миссией во сне. Большая часть Корана была явлена ему во снах в течение нескольких лет. Каждое утро он, должно быть, делился своими снами со своими последователями, а также спрашивал у них об их снах и предлагал толкования. Именно при его жизни толкование снов стало наукой, названной ильм. Бесспорно, сны сыграли очень важную роль в развитии некоторых религий.

Не следует считать, что такие сны-провозвестники случались только в прошлом. Приведем два современных примера. Сон предвестия рождения Гаури Ма (в 1857 году), религиозного скептика, подруги Шри Деви (жены мистика Шри Рамакришна Парамханса) и основатель Шри Шарадешвари в Коктале. Она родилась в Шрибалс «после сна, в котором Божественная Мать с улыбкой вручила ей красивого ребенка, которого мать приняла с почтительной благодарностью, как божественный подарок».

И уже в наше время, в 1953 году, бедная чета из рыбацкой деревни в штате Керала на юге Индии одновременно увидела сон о необыкновенном ребенке в ночь перед его рождением. Дамаяптп, мать, увидела во сне, что она родила бога Кришну, а Сугхунандан, озсп и почитатель Кришны, увидел во сне Деви, Мать всего сущего. У них родилась Мата Амританандамайи (Аммачи), основательница религиозного движения, которое имеет широкую сеть образовательных, медицинских и социальных учреждений, и к его последователям принадлежит, возможно, большинство индийских гуру за пределами Индии.

Чем отличаются религиозные сны от паранормальных?

Здесь можно было бы возразить, что эти религиозные сны просто пред вещали обстоятельства будущего, как паранормальный сон, тогда зачем нам потребовалось другое измерение сновидения? Между ними есть разница, потому что обычные пророческие сны прежде всего относятся к обыденным событиям и главным образом касаются самого спящего. Религиозные пророческие сны иногда могут затрагивать все человечество, как сны, возвестившие рождение Гаутамы Будды и Иисуса Христа. Эти видения наделяют всю человеческую расу особым зрением и выходят за пределы личных биографий, чтобы возвестить о важном для всего человечества перекрестке.

Далее, религиозный сон или видение не ограничиваются только благой вестью о пришествии спасителей мира. Их мистическая составляющая проникает за пределы материальных вещей в нематериальную Реальность, называемую некоторыми Абсолютом, а большинством теологов — Богом. Например, мусульманский философ Ибн Араби (1164-1240) утверждал, что существуют сновидения, которые происходят не из повседневных событий, а прямо из «Мировой души» или «Хранимой скрижали». «В таком сне человеческая (разумная) душа воспринимает первоначальные идеи, хранящиеся в Мировой душе... Воображение в него не проникает, и „внутренний глаз“ воспроизводит точное отражение полученного впечатления... Это прямое видение реальности, Мировой истины». Это знание, как утверждалось, можно обрести только в состоянии отстраненности от внешних ощущений, которое обычно приходит во время сна или в глубоком созерцании.

Проводя различия между двумя типами религиозных сновидений, один из великих христианских богословов и созерцателей Дионисий Картузианец (1402-1471) кратко пояснял разницу между ними: «Первый следует скрывать, второй разглашать. Первый — истинно мистический, второй — пророческий». О мистическом сновидении писали не так открыто и не так часто, как о религиозном пророческом сновидении. Христианские мыслители также устанавливали отличие особого вида сна от обычного сновидения. Они называли его видением. Святой Августин подробно описывал, в чем разница между истинным видением и обычным сновидением, особо отличая состояние экстасиса. Видения не только признавались законными, но и рассматривались как канонические.

В состоянии видения разум как бы погружен в себя, в него не проникают сознательные мысли, он защищен от вторжения внешней реальности. Даже боль не замечается и не чувствуется. Для мира человек «засыпает», хотя созерцательное восприятие бодрствует в спящем теле. Короче говоря, религиозный сон/видение стоит отдельно от обычного сновидения.

Отличия религиозного сна от мистического

Было бы резонно подходить к таким снам как к трансцендентальному сновидению. Они размышляют над вездесущими и вечными человеческими загадками: кто мы такие; происхождение и смысл жизни; силы, которые создают жизнь; реальность, что лежит за пределами видимого. С незапамятных времен люди рассуждали над этими вопросами, но они редко признают тот факт, что некоторые ответы помогли найти сны. Возможно, задолго до появления священных текстов, именно в сновидениях наши предки получили первые крупицы знания о том, что лежит за гранью физического мира. Сновидение вдохновляло их создавать новые религии и стало основой многих верований, включая концепцию души. В трансцендентальном сне или видении человеку открываются области, иначе недоступные для обычного сознания.

Важно определить с самого начала, что мистический поиск, фактический источник всех религий, не ограничивается только видениями в состоянии экстаза, но продолжается и в сновидениях. Мистический сон выходит за пределы нормального сновидения, потому что он отражает поиски изначального источника бытия. Для него не имеют значения все элементы, свойственные традиции: суеверие, бессознательный символизм, искаженные эмоции и низменные влечения или замаскированные проявления неудовлетворенного желания. Трансцендентальное или мистическое сновидение увлекает человека за пределы личных мотиваций и экстрасенсорных ощущений в область, которая воспринимается как первооснова сна и яви, и в то же время является отдельной от них, и где прямое озарение внезапно охватывает все сознание. Мистики стремились пробудить осознание, зависимое от бодрствующего и спящего сознания — состояние «ХОЛОДНОГО огня», неподвластного желаниям и страхам.

Это очень тонкое измерение сновидения, которое становится проводником, связующей нитью между человеком, пойманным в ловушку чувственного мира, и трансцендентальной реальностью. Мистик стремится воссоединить собственное «Я» с мировым «Я» и потерять себя в этом союзе. Он избегает всего, что не ведет к этому слиянию. Говорят, когда Франциск Ассизский молился в доме Бернарда Квинтавалле, слышали, как он без конца повторял: «Боже мой, Боже! Что есть Ты? И что есть я?» Для него это был единственный вопрос, который заслуживал ответа. И это вопрос, который все мистики задают в начале, и иногда отвечают на него в конце своих поисков.

Примером тому служит опыт Шри Рамакришна, великого индийского мистика-святого, который жил во второй половине XIX века. Стремясь к мистическому единению с высшей реальностью, воплощенной в Богине-Матери, он не желал удовольствоваться никакими заменами. Его страстное стремление достигло такой силы, что он почувствовал: если у него не будет личного видения (даршаш) Матери, то ему нет смысла оставаться в живых. Однажды в храме ему на глаза попался меч, и в острой тоске он решил, что настало время положить конец своей жизни. Он бросился к мечу, а дальше он рассказывает: «Вдруг на меня снизошло прекрасное видение Матери, и я упал без сознания. Я не знал, что потом происходило во внешнем мире — как пролетел этот и следующий день. Но через мое сердце струился поток сильнейшего счастья, раньше мне неведомого... Так, словно здания, двери, храмы и все остальное все вместе исчезло. Как будто нигде не было ничего! Я видел только безбрежное, бесконечное, осознанное море света! Как бы далеко и в каком бы направлении я ни смотрел, я видел только непрерывно накатывающиеся сияющие волны, яростно налетающие со всех сторон с огромной скоростью. Очень скоро они достигли меня, и я погрузился в бездонные глубины бесконечности».

Это не обычное состояние сознания, поскольку Шри Рамакришна утверждает, что он не сознавал, что происходит во внешнем мире. И все же мы не можем назвать его состояние бессознательным. Конечно же, он осознавал, но это было осознание другого порядка. Как бы мы ни пытались определить его опыт — видение или сновидение, мистическое единение или райское блаженство, — в этот момент границы между его «Я» и трансцендентальным стали размытыми. Это было возвышение осознания, когда опыт единения с трансцендентальным исключает восприятие конкретных и абстрактных элементов чувственного мира. В его видении не было определенных образов, оно описывается как состояние сознания, созданное «сияющими волнами», которые быстро накатывались на него. Скоро даже эта метафора становится ненужной, когда человек исчезает, поглощенный бесконечностью. В лишенной образов тишине, в единении с большей жизнью от человека ничего не остается.

Наблюдения за измененным состоянием сознания во сне

Религиозное стремление, которое находит выражение в сновидениях, не является исключительной привилегией спиритов и мистиков. Как замечала Эвелин Андерхилл: «Все люди, раньше или позже, влюблялись в скрытую под покрывалом Исиду, которую они называют Истиной». Многие относились к этой любви как к мимолетной страсти. Их бесплодный поиск заставил их вернуться к более практичным вещам. Другие, даже потеряв надежду, остаются на всю жизнь верными поклонниками Реальности, хотя в том, как они видят свою возлюбленную, есть огромная разница. «Некоторые видят истину такой, как Данте видел Беатриче: как обожаемую, но неосязаемую фигуру, найденную в этом мире, но зовущую в иной... Некоторые увидели ее в лабораторной пробирке, а другие в поэтической мечте; некоторые перед алтарем, другие в грязи. Крайние прагматики готовы искать ее даже на кухне, заявляя, что полезность — ее самая узнаваемая черта». Скептик, после безуспешных ухаживаний, философски успокаивает себя, что его дамы вообще не существует.

Какой бы они ни выбрали путь, никто из искателей никогда не сможет убедить нас, что он поднял покрывало и заглянул в лицо реальности. Однако если мы готовы доверять свидетельствам мистиков — невзирая на их странные описания, — можно сказать, что они добились успеха там, где у всех других не получилось установить связь между человеческой сущностью и единственной реальностью. Поэтому будет только справедливо, если мы исследуем путешествие, которое предприняли мистики, чтобы увидеть, к какому состоянию сновидения они стремились в поисках источника бытия. Это сновидения, которые исследуют измененное состояние сознания, где полностью отсутствует обычное «Я».

Сны «я-как-наблюдатель»

Более века назад Уильям Джеймс писал в «Принципах психологии», что центральным для сознания является я-как-наблюдатель, которого он назвал «знающим». Понятие «я-как-наблюдатель» подразумевает два уровня осознания — непосредственное участие в происходящем и осознание собственных мыслей, чувств или поведения в данный момент. Это параллельное раздвоение осознания между участием и наблюдением является человеческим качеством самоотражения (саморефлексией). Саморефлексия обычно считается прерогативой только бодрствующего сознания, поскольку в обычном состоянии сновидения оно обычно отсутствует. Тем не менее во сне, приведенном выше, саморефлексия является наиболее отличительной особенностью. Спящий не только осознает «видение» как происходящее отдельно от него, но также отличает его от чувства опьянения, вызванного видением. Даже став частью истины, заключенной в каждом атоме (участвуя), спящий наблюдает за своим чувством восхищения, и вместе с тем истина для него несомненна (он является свидетелем). Видение — это участие, а саморефлексия наблюдает за чувствами, которые урождаются внутри меня».

Свидетельства подобного рода невозможно получить, находясь в обычных состояниях сознания. Это опыт настолько сильный, что он как бы выносит человека за пределы его «Я», и человек больше не подчиняется своей обычной личности. Большинство Мистических свидетельств описывают отсутствие личности как ее уничтожение - как полет, уносящий спящего прочь от своего «я», от личности. Некоторые следы его личности все же остаются и воспринимаются как то, что мешает достичь чистого измененного состояния сознания. Иными словами, даже если видение целиком пропитано безличным осознанием, в нем могут присутствовать элементы, которые для спящего будут личными. Спящий воспринимает их как аллегорию препятствия, кусок дерева, который не дает ему взлететь. Если он готов полностью перейти в безличное состояние, он должен пройти насквозь ментальные структуры (расколоть луну). В суфийской космологии луна символизирует интеллект. Только тогда его вознесение (над обычной реальностью) станет возможным.

Мистики наблюдают за событиями сновидения, и также они способны погружаться в состояние, в котором все личные различия растворяются в единой и неделимой сущности. Поскольку ощутить такое состояние трудно, рационалисты не признают это трансцендентальное измерение сновидения и приравнивают его к галлюцинаторному состоянию психики.

Разница в подходах к сновидениям между Востоком и Западом

Это отрицание, возможно, отражает отличия в философском подходе к жизни между Востоком и Западом. На Востоке вся жизнь — это сон, от которого мы пробуждаемся в смерти. Когда жизнь неизменно представляется таким образом, она становится менее реальной и теряет над нами власть. К тому же можно прийти к заключению, что обычный действенный опыт складывается в основном из проекций сознания. Такой взгляд может помочь нам отказаться от полного отождествления себя с личностью и освободиться от пут обладания и привязанности. Когда человек полностью осознает, что его жизнь — всего лишь эфемерный сон, он сможет освободиться от бесконечного цикла рождений и смертей. Современный западный человек не может допустить такого отношения к жизни. Фактически способность человека смотреть на жизнь как на сон побудила бы психоаналитика сделать вывод, что налицо невротическая потеря реальности — защитный симптом бегства и изоляции, от которого человека следует немедленно избавить. Гарри Хант суммирует эти различия, когда замечает: «В то время как на современном Западе подвергать реальность сомнению и находить ее похожей на сон считается шизофренией, в восточной традиции считается „заблуждением“ не сомневаться в реальности».

Особенности западной философии сновидений

На Западе непререкаемая власть повседневной реальности пошатнулась в 1985 году, когда существование ясных сновидений впервые было неопровержимо доказано в лаборатории. Обычно в ясном сне спящий знает, что он спит. Ясность часто приходит, когда спящий встречает в сновидении нечто странное (абсурдное), как, например, посреди очень пугающего сна, и спрашивает себя, реально ли происходящее. Возникает мысль: если это нереально, значит, я, наверное, вижу сон, — и спящий обретает ясность. Однако некоторые ясные эпизоды могут возникать спонтанно.

Было установлено, что в осознанном сновидении доступна сознательная память, мыслями можно управлять, и спящий может думать и продолжать спать. В состоянии бодрствования мы принимаем волевое решение относительно наших действий — повернуть налево или направо, говорить с незнакомым человеком или нет. Этот волевой контроль, как было отмечено, проявлялся и в некоторых ясных снах. Хотя все это время лабораторные приборы показывали, что человек переживает сновидение. Более того, человек, который крепко спит и видит сон, может даже подать знак, что его сон стал осознанным, а также сообщить о содержании сна.

В чем отличия ясных снов?

Реальность существования ясных снов имеет особое значение для трансцендентального сновидения. Если у сновидения и у повседневного опыта те же способности и возможности — они отражают и могут выбирать, — разве не рушатся границы между бодрствованием и сном, сознательным и бессознательным или реальным и воображаемым? Этот вопрос неизбежно возникает в связи со способностью ясных снов быть одновременно и сном и явью. Самый важный вопрос, который ставит перед нами ясность, в действительности относится к состоянию бодрствования. В ясности мы понимаем, что видим сон, когда мы видим сон. А замечали мы или, может быть, спрашивали себя когда-нибудь, не спим ли мы, когда мы не спим? Более того, задаемся ли мы вопросом, что вообще значит «бодрствовать»? Ясные сны заставляют нас пересмотреть наше понимание границы между сном и явью. Возможно, «пробуждение» — это форма сознания, которая связана не только с состоянием бодрствования, так же как и сон не является определяющим свойством одного только сновидения.

Это настолько непростое соотношение — что значит быть пробужденным или спящим, — что мистики решили изучить его тем или иным способом. Например, Г. И. Гурджиев (1872(1877)—1949), русский мистик, не придерживался привычных определений того, что значит проснуться или оставаться спящим. Вместо этого он учил, что люди обычно живут в двух состояниях сознания, первое из которых «сон, иными словами, пассивное состояние, в котором человек проводит треть, а очень часто и половину своей жизни. Во-вторых, состояние, в котором люди проводят остальную часть своей жизни, когда они гуляют по улицам, пишут книги, разговаривают на возвышенные темы, принимают участие в политической деятельности, убивают друг друга. Люди полагают это состояние сознания активным, называют его „ясным сознанием“, „бодрственным состоянием сознания“».

Он полагал, что, хотя состояние бодрствования на первый взгляд очень отличается от сна, если мы приглядимся, то обнаружим, что люди и бодрствуя живут в субъективном мире, в мыльном пузыре предпочтений и желаний. Гурджиев утверждал, что человек — «это машина; с ним все случается... Он не в состоянии остановить поток своих мыслей, не может контролировать свое воображение, эмоции, внимание. Реальный мир скрыт от него стеной его собственного воображения». В чем разница между этим и собственно состоянием сна? Гурджиев заключает, что люди спят: их состояние бодрствования — это другой вид сна. «Только начиная вспоминать себя, человек по-настоящему пробуждается». Такое восприятие свойственно не только мистикам. Большинство религиозных текстов призывают новообращенных «пробудиться», «видеть», «не спать» и так далее.

К тому же пробуждение в ясном сне — иного порядка по сравнению с пробуждением в его привычном понимании. Хотя у них есть некоторые общие черты, это активное состояние задействует иной способ познания. Можем ли мы предположить, что в таком случае ясность указывает на иное состояние сознания, которое Гурджиев называет самовоспоминание, или самосознание, или сознание своего бытия? Гурджиев советовал по возможности сохранять осознанное состояние, похожее на ясность, занимаясь обычными делами, «которое должно развить постоянное ощущение „самовоспоминания“ среди ежедневных дел, где иначе мы теряем самих себя и забываем, что мы живы». Возможно, достижение этого состояния — это еще одна цель трансцендентального сновидения: «пробуждение», форма сознания труднодоступная во время обычного бодрствования.

Гипнагогические образы в сновидениях

Некоторые мистические школы уделяют внимание гипнагогическим образам, которые мы видим засыпая, то есть в момент перехода от бодрствования ко сну, когда сознание еще не полностью ослабило контроль, как во сне, а его свобода уже не ограничена жесткими требованиями бодрствования. И действительно, современный исследователь Фред Тревис, изучив разные состояния сознания, предположил, что пробуждение, сон и ЯЕМ-сновидение возникают из чистого сознания, из безмолвной пустоты. Он утверждает, что, когда одно состояние встречается с другим, появляется маленькая брешь, и каждый человек на короткое время получает трансцедентальное сознание. Когда мы переходим от сна к сновидению или от сновидения к пробуждению, эти маленькие бреши или стыки возникают там, где проявлено чистое сознание. И может быть, это происходит потому, что сознание попадает в переходное состояние, где оно менее обременено обстоятельствами. Это и есть то новоприобретенное осознание, его развитие, становление и совершенствование, которое привлекало мистиков тысячелетиями. На миг опьянев от свободы, древнее осознание обретает способность говорить на языке, для которого не нужно ни образов, ни слов.

Это измерение сновидения начинается с освобождения истинной природы «Я» от психофизических личных зависимостей. Другие два измерения сновидения озабочены содержанием сна, они определяют, реальное оно или иллюзорное, внутреннее или внешнее, психологическое или феноменологическое. Спящий чаще всего не участвует в повествовании, предпочитая наблюдать. Сон теперь больше не ряд образов, но, как мы сказали, состояние сознания. И мистик не стремится расшифровать образы, а пытается усовершенствовать это состояние. Другими словами, человек не заворожен отражениями в зеркале сновидения, но вместо этого занят исследованием самого зеркала — истинного «Я».

Трансцендентальное сновидение сосредотачивается на том, что лежит в основе человеческого сознания. Мистик общается с миром сновидений, но не попадает в ловушку содержания. Он стремится проникнуть на иные уровни осознания, где он действительно «пробужден». Следующие несколько глав посвящены этим парадигмам сновидения. В них мы исследуем ясное сновидение, овладение сознанием и состояние бессодержательного сознания. Мы также исследуем священный сон, который первым предупреждает нас, что может быть нечто и за пределами наших чувственных ощущений. Этот вид сновидения традиционно подтверждал готовность неофита к посвящению в религиозную жизнь. Это был сон-«зов». Священному сну не нужно рядиться в религиозные одежды. Он часто проявляется в символах, объединяющих все религии.

© Фото: ru.depositphotos.com

ПРОВЕРЬТЕ СЕБЯ ОНЛАЙН

Загрузка...

ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕСТЫ


ГОРОСКОП НА СЕГОДНЯ
Овен Телец
Близнецы Рак
Лев Дева
Весы Скорпион
Стрелец Козерог
Водолей Рыбы