Состояние между жизнью и смертью

28 июля 2020 в 13:01

В 1944 году у К. Г. Юнга, находящегося без сознания после сердечного приступа, было видение, в котором он находился близко к смерти. Его сиделка сказала, что пациент был «окружен ярким сиянием». Позже Юнг написал. «Мне кажется, я находился высоко в космосе. Внизу я видел шар Земли в сияющем голубом свете. Я понимал, что находился в точке отделения от Земли. Вид планеты с такой огромной высоты был наиболее. яркой картиной из всех, которые я видел. Все унеслось прочь. Все, к чему я стремился, желал, о чем думал, вся фантасмагория земного существования пропала или отделилась от меня — чрезвычайно тяжелый процесс».

Ощущения во время состояния, близкого к смерти

В таком состоянии, отразившем «длинную цепь событий» жизни Юнга, он увидел, что от точки, где находится Европа, к нему поднимается «первичная форма» его «Доктора Н», посланная протестовать против его ухода. «Какая жалость, — сказал себе Юнг. — Теперь я должен снова вернуться в «замкнутую систему». Разочарование характерно для предсмертных случаев, часто происходящих на операционном столе.

Многие после выздоровления рассказывают о своих ощущениях во время «бессознательного состояния», которое больше соответствует религиозным образам жизни после смерти, чем любым известным научным образцам. Подобные события постоянно записываются, а также подсчитываются докторами и другими исследователями, которые лишь до недавнего времени игнорировали их, считая галлюцинациями, вызванными шоком или анестезией. Но многие точные отчеты «находящихся без сознания» встревожили докторов, например, Реймонда А. Моуди, Майкла Б. Сэбома, вынудив их отнестись к «галлюцинации» более внимательно.

Астральные путешествия в таком состоянии

В целом такие рассказы не только соответствуют воспоминаниям об астральных путешествиях (и процессу смерти, описанному в «Тибетской книге мертвых»), но и отражают потрясающее сходство состояний. Обычно человек, осознающий себя, встревоженный и бодрствующий, сначала испытывает огромное страдание, слышит громкий звон или гул. Все это совмещается с ощущением движения по длинному темному тоннелю. Выйдя из него, он обнаруживает себя вне своего тела, но все еще чувствует его физическую близость, видит тело, обычно сверху, и попытки врачей оживить его. Доходя до этого состояния, человек понимает, что у него еще есть тело, но не такое, как то, которое он покинул. Тогда же он встречает «умерших» друзей или родственников, успокаивающих его; видит теплое, ласкающее существо из света (обычно описываемое в терминах его религиозных убеждений), задающее краткие вопросы, которые помогают человеку оценить свою жизнь.

Последовательно появляется фрагментарная, панорамная «запись» основных событий его жизни. Затем он приближается к барьеру, который, похоже, представляет собой границу между этой жизнью и следующей. За него человек не может пройти. Ему говорят или заставляют вернуться к земной жизни, в свое тело. Он сопротивляется, поскольку так увлечен свободой своего нового состояния, чувством любви, мира и радости, что ему не хочется входить в «замкнутую систему» физического проявления. Однако человек возвращается назад, как бы он ни возражал, затем приходит в себя и испытывает огромные трудности в том, чтобы рассказать о своих впечатлениях.

История клинической смерти В. Солового

Яркий отчет об этом состоянии и встреченном барьере был представлен Виктором Соловым — пятидесятишестилетним кинорежиссером и скептиком, который находился в состоянии клинической смерти в течение двадцати трех минут. Активные попытки привести его в чувство оказались бесплодными. Врачи, уверенные, что пациент умер, предприняли последнюю попытку. Позже Солов описал свои ощущения «там», не прибегая к общепринятым религиозным образам: «Для меня момент перехода между жизнью и смертью — как еще можно назвать его? — был легким. Не было времени для страха, боли или мысли. Я двигался с огромной скоростью к яркому свету. Нити и узлы, где светящиеся линии пересекались, вибрировали с огромной холодной энергией.

В качестве барьера, перегораживающего дальнейший путь, появилась решетка. Я не хотел проходить сквозь нее. На какой-то момент моя скорость, кажется, снизилась, но я оказался прижатым к решетке и какое-то мгновение входил в контакт с ней. Вибрирующее свечение усилилось до ослепления, которое проникло в меня, поглотило и трансформировало одновременно. Боли не было. Ощущение не было ни приятным, ни неприятным, но полностью поглощающим. Природа всего изменилась. С этого мгновения слова лишь приблизительно описывают ощущения.

Решетка напоминала трансформер, преобразователь энергии, перемещающий меня через форму в бесформенность вне времени и пространства. Теперь я находился не на месте, даже не в измерении, а скорее в состоянии существа. Новое «я» было скорее всего очищенной сущностью известного мне. Однако что-то смутно знакомое, известное мне, скрывалось под сверхструктурами личных страхов, надежд, желаний и стремлений. Это «я» не имело связи с моей личностью. Это был финал — неизменный, неделимый, неразрушимый, чистый дух. Совершенно уникальное, индивидуальное, как отпечаток пальца, «я» в то же время представляло собой часть какого-то неопределенного, гармоничного и организованного целого. Я был там раньше»

По «возвращении» Солов нашел жизнь трудно выносимой. Он смотрел на свое тело «с подозрением и смущением» за счет усилия воли. Сам он был лишь наблюдателем. После шести дней Солов вернулся в мир. Однако «повторяющаяся ностальгия по другой реальности, по тому состоянию неописуемого спокойствия и тишины остается. Память смягчает прежнюю погоню за обладанием, получением одобрения, достижением успеха. Я рад, что я здесь сейчас. Но я знаю, что это восхитительное место солнца, ветра, цветов, детей и любящих, а также убийственное место зла, безобразия и боли — одна из множества реальностей, через которые нужно пройти, чтобы достичь далекое и неизвестное место назначения».

@




Обязательные для заполнения поля помечены знаком *.

Если у Вас возникли проблемы с чтением кода, нажмите на картинку с кодом для нового кода.