24 декабря 2019 в 15:41

Наряду с методическим подходом к феномену религий, исходным пунктом делающим собственное укоренение в одной религии, есть и другой вариант этого подхода - с самого начала установить наибольшую методическую дистанцию к собственной точке зрения.

Особенности религиоведческого подхода к религии

Методическое дистанцирование не означает ликвидацию собственной точки зрения. В этом случае религия собственного культурного контекста исследователя также создает предпонимание религии в целом, предпонимание, которое нельзя элиминировать, даже если исследователь относит себя к агностикам: когда марксизм воспринимает религию как систему вероучения, этот подход является не чем иным, как наследием протестантского понимания религии (католическо-протестантские дискуссии периода Реформации в Германии). Религиоведение сформировалось в западноевропейском культурном контексте. Это исторический факт, не имеющий ничего общего с этноцентризмом.

На данный момент культурно иначе сформированного религиоведения просто не существует. Западноевропейский культурный контекст сформировался не в последнюю очередь под влиянием христианской религии. Поэтому религиоведы в своих исследованиях реализуют определенные антропологические установки: человек первично представляется как индивидуум, живущий особенной жизнью в обществе. Религиозный опыт индивидуума формируется представлением о личностном Боге, предстоящим и противостоящим человеку и т.д. Подоснова собственной культурной и религиозной традиции представляет в распоряжение религиоведа арсенал ведущих вопросов. Так, если на вопрос об универсальном религиозном опыте отвечается, используя понятие божества как противостоящего человеку, то этот ответ вырос из предпосылок постановки вопроса, которые недостаточно контролировались и не всегда фиксируются на эмпирическом материале.

Методические требования религиоведческого подхода

Отсюда возникает методическое требование: четко формулировать и фиксировать первичные постановки вопросов, с которыми подходят к описанию и анализу чужой религии. Естественно, что при этом осуществляется выбор из многих возможных вопросов, чем задается ограничение каждого исследователя. Требование «беспристрастного», «объективного» подхода к религии - чистейшая наивность. При постановке такого требования на другие религии неконтролируемо переносятся неизвестные, не выявленные постановки вопросов из собственного культурного контекста и религиозной подосновы.

Ограничение постановки вопросов означает также ограничение возможных ответов. В этом смысле религиоведческие исследования имеют ограниченную глубину: в других религиях, которые анализируются настолько, насколько исследователь может ставить соответствующие им вопросы, они охватывают не все. При дальнейшем исследовании изначально поставленные вопросы постоянно корректируются обрабатываемым материалом. Вопросы могут оказаться неподходящими (бессмысленными или вызывающими трансформации в контексте исследуемой культуры и религии), тогда они должны исправляться. В диалоге исследователя с исследуемым им предметом возникают новые вопросы, возможно, не игравшие прежде для исследователя никакой роли.

Они должны точно формулироваться и соотноситься с прежней постановкой проблемы. Это приводит к попытке синтеза между собственным пред-данным горизонтом вопрошания и обрабатываемым историческим или этнографическим материалом. Однако синтез двух религиозных горизонтов как сближение двух разных религиозных вопрошаний - это скорее оптимистическая иллюзия (ошибка классической феноменологии религии до 60-х гг. XX в.). В принципе на предмет своего исследования религиовед всегда выносит и чуждые этому предмету постановки вопросов. Сам же предмет всегда имеет такие аспекты, которые скрыты от глаз исследователя при интерпретации.

Рабочие модели подхода к осмыслению религии: равновесие и неравновесие

Функциональный анализ религий разработал два основных типа моделей: равновесия (гармонии) и неравновесия.

Модель равновесия при осмыслении религии

Представители функционализма в религиоведении (Бронислав Малиновский и Эмиль Дюркгейм) предпочитали так называемую модель гармонии культуры: различные культурные элементы дополняются в одном гармоничном целом; наука, магия и религия указывают на различные, дополняющие друг друга способы деятельности для разрешения общекультурной задачи.

С этой моделью гармонии тесно связана гипотеза, наделяющая религию интегративным характером (так называемая интеграционная гипотеза): религия упорядочивает индивидуумы в общество, она так регулирует их отношения, что они включаются в социум. Как модель гармонии, так и интеграционная гипотеза приводят к острому противоречию. Прежде всего, культуры и общества современности (секулярные, дифференцированные, плюралистические) с помощью этих моделей описываются неудовлетворительно, и религия (особенно если речь идет не о традиционной религии) часто обладает и дезинтегрирующим (деструктивным) характером.

Принцип неравновесия при изучении религии

Наряду с такими моделями равновесия, имеющими тенденцию исключить из анализа фактор «истории», разработаны и модели неравновесия. Они хорошо работают, прежде всего, при значительных исторических изменениях, политических и религиозных переломах и революциях. Эти модели на передний план выставляют динамику происходящего. Общественная динамика, связанная с религиозными трансформациями, рассматривается как позитивная; когда же религия исполняет функцию стабилизации общественных отношений, эти модели видят только негативные стороны подобной стабилизации. Тогда религия и ее ритуал воспринимаются как служащие в конечном счете идеологической цели: установлению ложного сознания, воспринимающего существующую форму господства как легитимную.

Характерный представитель такой точки зрения - британский этнолог Морис Блох. Понимание ритуала у него является вариацией на тему дюркгеймовского функционализма. Блох придерживается убеждения Эмиля Дюркгейма в том, что религиозные ритуалы способствуют сохранению общества. Однако в отличие от Дюркгейма Морис Блох на первый план выдвигает внутреннее, редко осознаваемое участниками ритуала напряжение между носителями власти и управляемыми. Устанавливаемая в религиозном культе гармония поддерживается за счет определенных социальных групп. Поэтому представленная в религиозном ритуале гармония хотя и реальна, но имеет идеологический и эксплуататорский характер.

В то время как в религиоведении принято тщательно избегать аксиологических оценок, так как они слишком напоминают миссионерскую полемику до XX века, Морис Блох, используя неравновесную модель, отвергает свободный от оценочных характеристик способ рассмотрения и подхода к религии. Это, безусловно, является следствием встраивания им в методологию религиоведения марксистской идеологии. Таким образом осуществляется критика идеологии внутри самой же идеологии, что не представляет собой научную методологию исследования и является в свою очередь наследием протестантских идеологических споров эпохи Реформации.

Недостатки и достоинства обеих моделей осмысления

Итак, обе модели имеют свои плюсы и минусы, выбор зависит не только от характера обрабатываемого материала, но и от ценностных представлений исследователя (эксплицированных или не выявленных имплицитных). Так, например, марксист принципиально будет предпочитать модели неравновесия. Наиболее разумным поэтому, на мой взгляд, представляется, испытывать на эмпирическом материале различные (в том числе противоположные) постановки вопросов и разнообразные модели, имеющие целью наиболее дистанцированно описать наличное отношение вещей.

Комплекс затронутых вопросов можно проиллюстрировать на примере «концепции души» у древних египтян, классической теме истории религии Египта. При этом сразу отметим, что понятие «душа» привнесено в египетскую религию извне. Оно имеет свой исток в области западноевропейских представлений и означает нетелесную, неплотскую сущность человека, противостоящую смерти. Возникает вопрос: какое отношение вещей в Древнем Египте можно обозначить тогда этим понятием души? Привычный ответ звучит, что в Египте существовали различные понятия души.

Однако необходимо задуматься над тем, что в египетской религии они не подводятся под одно общее понятие. Египетское понятие ка представляется отчасти как женщина. По нашему пониманию, речь здесь, следовательно, идет о некой «богине». Понятие Ьа отображается, как правило, в виде птицы. Но Ьа - это не только существо, соответствующее человеку (в Древнем Царстве считали, что оно имеется только у царя). Ьа воспринимается также как определенный образ существования богов. Анализ древнеегипетского понятия души выявляет, что каждое отдельное выражение указывает на смысловые пересечения, соответствующие нашему понятию души. Подмножество пересечения смыслов этих понятий соответствует нашему понятию души, но каждое из них подразумевает наличие смыслов, выходящих за рамки западноевропейской концепции души. Применять понятие души по отношению к древнеегипетской религии вовсе не бессмысленно. Надо лишь отдавать себе отчет, что тем самым посредством религиоведческого метаязыка вводится классификация, чуждая самой египетской религии.

Другой типичный вопрос европейца направлен на историю и развитие предмета; соответственно, религиовед будет исследовать и развитие египетского понятия души. Этот вопрос получит ответы с многих точек зрения, но останется чуждым древнеегипетскому самопониманию. В Египте и в поздние периоды религии использовались древние тексты, и, соответственно, древние представления продолжали жить и дальше, но без смыслового воспроизведения (этот феномен не чужд и другим религиям, в том числе и христианству: на богослужении исполняются церковные песнопения, со многими из которых современный человек может идентифицироваться с трудом, а Символ веры, который поют на литургии все присутствующие, зачастую не является аутентичным выражением веры современного прихожанина). Основополагающий для науки процесс различения (не только в историческом измерении) в области исследуемой религии часто находит лишь слабый отголосок.

Если эти наблюдения обобщаются, то выявляется, что религиоведческое представление религии, контекстуальная подоснова которой чужда исследователю, как правило, не акцептируется адептом этой религии как его самопредставление. Когда, например, западноевропейский исследователь представляет ислам, то мусульманин не подтвердит, что это соответствующее, подходящее представление его религии. Откровение не является для представителя ислама исторической величиной, связанной с развитием личности Мухаммеда, как это представляется западному, исторически мыслящему наблюдателю. Эта проблема известна также как внутренний конфликт в христианстве: теологические исследования библейского откровения, в которые интегрирована постановка вопросов философии эпохи Просвещения и которые развились в науку библеистику, противоречат религиозному самопониманию фундаменталистов и пониманию ими Бога.

Следовательно, при религиоведческом исследовании сначала необходимо точно выявить свои собственные постановки вопросов, детерминированные и впитанные из собственной культурной подосновы. Затем разграничивается пространство религиоведческого исследования. В итоге в разграниченное пространство вводится уясненная постановка вопросов, которая в дальнейшем пересматривается, восполняется и по-новому формулируется. В процессе исследования различных религий возникает арсенал религиоведческих постановок вопросов, религиоведческого метаязыка, построений гипотез и представлений моделей, которые дают возможность описания и анализа различных религиозных феноменов.

Комплементарность двух моделей осмысления феномена религии

Две выявленные модели постановки вопросов не являются независимыми точками зрения, т.е. «объективными» в привычном смысле слова. Они различаются, однако, в оценке собственной позиции при проведении религиоведческого исследования, а также касательно цели религиоведческой работы. Первая модель проведения исследования характеризуется непосредственным религиозным интересом. Теолог открыт к межрелигиозной беседе и диалогу, он ищет понимания и согласия, но без отказа от собственного исходного пункта. Действительно, он считается с тем, что в процессе диалога он, как и его собеседник, изменится. Следовательно, миссиология и религиоведение в этом смысле являются динамическими элементами религиозного развития. Миссионерство всегда меняло и саму миссионирующую религию. Миссионерство первых христианских общин среди язычников экумены придало христианству совершенно новое лицо так, что отказавшееся от миссионерства иудеохристианство, например, в Ираке и Иране, потеряло свою христианскую идентичность (эвиониты, элхасаиты, мандеи).

Хотя в религиоведении и не принято делать прогнозов, но, видимо, следует ожидать, что в будущем межрелигиозный диалог будет оказывать в целом неослабеваемое влияние на христианство. В областях, ранее не сформированных европейской культурой, но ставших христианскими, возникают совершенно новые синтезы христианского благовестил с традициями религиозного переживания и мышления туземных культурных пространств. Прежде всего в Индии и Японии, а также с нарастающей силой в Африке возникают «туземные теологии», которые западноевропейскими христианами воспринимаются как чуждые их традиционному пониманию христианства. Можно назвать, например, формирование новой африканской христологии, где Христос воспринимается как тотемный предок. Появились новые теологии «страдающего Бога», «черная теология».

Вторая модель также не независима от предзаданной позиции, но она устанавливает методически большую дистанцию от своей позиции, чем первая модель. Собственный религиозный интерес отчуждается и переформируется в методический подход к другим религиям. Целью является не непосредственный межрелигиозный диалог с другими религиями, но возможность представления и понимания религий и религии вообще. Представление религии второй моделью не соответствует самопредставлению и самовосприятию адептов исследуемой религии.

Воздействие культурных традиций на подход к религии

Обе модели религиоведческой постановки вопросов испытывают обратное воздействие со стороны собственной религиозной подосновы и культурной традиции. Религиоведение, инспирируемое теологией религии, проводит межрелигиозный диалог особым образом:

  • исходит из того, чтобы понять собеседника через собственную религиозную подоснову;
  • допускает, что собственная традиция ставится под вопрос другими религиями.

Поэтому в теологию религии привлекаются новые аспекты и постановки вопросов. В этом случае собственная традиция продолжает встраиваться во всемирно-историческую ситуацию поликонфессиональности, требующую в современных дифференцированных обществах сосуществования возможных религий и мировоззрений, религиозную толерантность. Теология диалога сегодня - один из сильнейших двигателей неоформулирования христианских вопросов и взглядов.

Вторая модель, будучи применена к собственной религиозной ситуации, приводит к значительным позитивным результатам. Она работает и тогда, когда предмет исследования - не чужая, а собственная религия (каким бы ни было личное отношение к ней). Тогда организуются новые постановки вопросов, которые представляются традиционной христианской позиции иррелевантными, незначащими или даже не соответствующими положению вещей, но конструктивные для исследования других религий. Так возникает отчужденный образ собственной религии, не акцептируемый как «аутентичный», но вскрывающий многие аспекты, ускользающие от привычного взгляда.

Области соприкосновении моделей осмысления

Обе модели осмысления религии не отделимы полностью друг от друга, но имеют области соприкосновения. Обе дистанцируются (разновелико) от собственной религиозной традиции, но тем или иным образом остаются обязанными ее контексту. Если в теологии диалога это в первую очередь относится к встрече религий и, тем самым, к участию в религиозной жизни, то в религиоведении это происходит главным образом благодаря анализу, который, естественно, не может проводиться в «безвоздушном» пространстве.

Таким образом, для теологии религиоведение имеет существенное значение, когда оно помогает ей обрести необходимое для нее самой дистанцирование по отношению к собственной традиции. Религиоведение - это способ обрести дистанцию для осмысления веры. С другой стороны, религиоведение становится плодотворным, полагаясь на теологию, потому что она прорабатывает вопросы, образующие культурную и религиозную подоснову исследователя-религиоведа, в плоскости рефлексии в масштабной широте и глубине.


Добавить комментарий

Поля отмеченные * обязательны.

Если не можете разобрать код, нажмите на него. Картинка будет заменена.
 
ПРОВЕРЬТЕ СЕБЯ ОНЛАЙН
Загрузка...

ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕСТЫ


ГОРОСКОП НА СЕГОДНЯ
Овен Телец
Близнецы Рак
Лев Дева
Весы Скорпион
Стрелец Козерог
Водолей Рыбы