Магия | Физиогномика | Хиромантия | Биоэнергетика » Религия » Ведическая религия: мантры, ритуалы » Пророк Зороастр: интересные факты из биографии и его учение

25 декабря 2019 в 12:32

Годы жизни Зороастра приходятся, если считать его реально жившим пророком, скорей всего на VIII—VII вв. до н. э. Но хорошо известно, что первые ахеменидские цари либо не были знакомы с учением Зороастра, либо почему-то не приняли его. Существует версия, что знакомы с зороастризмом были соседи ахеменидских персов мидяне, позже вошедшие в состав империи Кира II Великого. Но эта версия тоже очень слабо подкреплена фактами.

Краткая биография Зороастра

Создается впечатление, что Зороастр жил и действовал где-то на окраине мира персов. Часто эту окраину связывают с западными границами империи Ахеменидов. Однако представляется более вероятным, что это были восточные пределы ираноязычного мира. Обратимся, однако, к тому, что известно о пророке.

О его жизни и деятельности сохранились довольно скудные сведения. Согласно некоторым текстам Авесты, Зороастр родился где- то на северо-восточных границах современной территории Ирана и жил при дворе некоего царя Виштаспы, который, по одной версии, был отцом персидского Дария (что маловероятно), а по другой — представителем более раннего поколения какой-то из ветвей персидской династии Ахеменидов. Известно также, что пророк принадлежал к касте жрецов-магов, имел трех жен, трех сыновей и трех дочерей. В возрасте около 40 лет он сумел обратить в свою веру Виштаспу, что рассорило этого царя с соседними правителями. Все остальные сведения о его жизни и деятельности овеяны легендами и едва ли заслуживают доверия. Однако они весьма интересны и уж во всяком случае о них стоит упомянуть.

Считается, в частности, что его сыновья были родоначальниками трех основных каст-сословии иранцев: жрецов, воинов и земледельцев. Легенды утверждают также, что силы зла преследовали будущего пророка чуть ли не с детства, что чудесным познанием истины он обязан беседе с самим Ахура-Маздой на небе, куда был вознесен встретившим его как-то на берегу реки после омовения Boxy Маной (благая мысль). После этой беседы Зороастр объявил о своей преданности великому Ахура-Мазде и непримиримой борьбе с его антагонистом Ангро-Майнью.

Однако главным в этом выборе и соответствующей клятве верности признанному всеми верховному божеству и проклятиях в адрес его противника было то, что пророк сделал акцент на этическом аспекте противостояния. Он громко провозгласил, что основное в непримиримой вражде двух антагонистов не их склонность соответственно к Свету или Мраку, а их приверженность Добру или Злу, Истине или Лжи. Мало того, следуя этому, каждый должен выбрать в своей жизни сторону Добра или Зла и быть верным своему выбору. Мир — арена борьбы Добра со Злом, где конечная победа за силами Добра.

Учение Зороастра

Именно этот нарочитый акцент в сторону этики побудил Зороастра, как следует полагать, пересмотреть свое отношение к прежним иранским богам и выдвинуть в качестве главных божественных сил, призванных всегда помогать Ахура-Мазде, нескольких новых. Высшая божественная семерка в трактовке Зороастра выглядела не просто как новая совокупность бессмертных (Амеша Спента), но как аллегория благих достоинств Ахура-Мазды, как неотъемлемые от него его шесть эманаций — благая мысль (Boxy Мана), истина (Аша Вахишта), божественная власть (Хшатра Вайрья), благочестие (Армайти), целостность как полнота физического благосостояния (Хаурватат) и бессмертие (Амертат), соответственно связанные с шестью основными первосубстанциями: скот, огонь, металл, земля, растения и вода. Ахура-Мазда возглавлял божественную семерку в качестве высшего ее создателя.

По мнению специалистов по зороастризму, именно эта идея о семи божествах стала центральной во всех нововведениях пророка. В его трактовке нового дуализма Ахура-Мазда создал шесть божеств- помощников, которые стали теми «излучающими свет существами», одно из которых (Boxy Мана) когда-то на реке помогло Зороастру увидеться и побеседовать с высшим символом Света и Добра. А эти шестеро в свою очередь вызвали к жизни остальных благих и добрых божеств, среди которых Зороастр поместил и Митру. Перенос акцента из сферы религии в сферу этики сопровождался настоятельной апелляцией пророка к человеку, стремлением не просто выдвинуть на передний план социальную проблему добра и зла, но соединить этику с космологией и придать новой религии божественный, поистине космический смысл.

Акцент на этику, однако, отнюдь не превратил Зороастра в моралиста. Напротив, он уделил немало внимания совершенствованию религиозных обрядов и мировоззренческих представлений, хотя все эти новации были тесно связаны с главным — этическим — акцентом в деятельности пророка. Стоит начать с того, что вместо трех ежедневных молитв Зороастр предложил пять, включая молитву в полночь, когда силы зла особенно активны. Именно в это время следовало подкладывать дополнительное топливо и благовония в очаг и совершать молитву. Обряд молитвы был несложен, но требовал внимания и сосредоточенности. Следовало совершить омовение и развязать плетеный шнур-пояс, которые все носили на себе с момента инициации, и сделать им три витка в честь триады зороастрийской этики (благие мысль, слово и дело). При этом взгляд молящегося должен был быть устремлен на огонь. Сама молитва сводилась к восхвалению Ахура-Мазды и проклятиям в адрес Ангро-Майнью.

Символы веры, созданные Зороастром

В тесной связи с созданными им семью великими божествами следовало ежегодно отмечать семь больших праздников. Среди них — праздники середины зимы и лета, уборки зерна и возвращения скота с летних пастбищ. Но самый главный праздник, Новруз, совершался в честь огня и считался — как это считается и поныне в ряде стран Азии — началом нового года. Зороастрийцы полагали, что в этот день из-под земли появляется дух жаркого полудня Рапидви- на, который на холодное время года уходил под землю, дабы согревать своим теплом, оберегая их от дэвов, корни растений и источники вод. Неудивительно поэтому, что Новруз и возвращение Рапидвина приходятся на весну, когда наступление нового года и отмечалось.

Чтобы теснее привязать к себе тех, кто шел за ним, пророк создал символ веры Фраваране («Я признаю...» — начальные слова краткого молитвенного изречения), который следовало повторять каждое утро. Это было своего рода заявление о приверженности ко всему тому, что предложил иранцам реформатор. В тексте Фраваране — хвала Ахура-Мазде и Амеша Спенте, проклятия Ангро-Майнью и его дэвам, краткий гимн в честь добра и блага, а также именование себя словом «заратуштри» (сторонник Зороастра).

Религиозные реформы Зороастра

Опираясь на уже существовавшее представление о переходе душ покойников через мост, он значительно изменил суть этой мифологемы. Согласно его нововведению, мост Чинват превратился в нечто вроде судилища, на котором все тот же Митра с помощниками определяли, какая душа чего заслуживает. В качестве критерия брался нравственный потенциал, причем на весах правосудия взвешивались мысли, слова и дела. Если добрые перевешивали, душа при помощи прекрасной девушки отправлялась на небо, в сторону чего-то вроде рая. Если перевешивало зло, то душа шла дальше по мосту, ширина которого сужалась до размера лезвия клинка, с которого дэвы в виде отвратительных злобных старух стаскивали ее вниз, в преисподнюю. Но и это еще далеко не всё.

Во-первых, могло случиться такое, что зло и добро уравновешивались. В этих немногочисленных случаях душа направлялась в некое «место смешанных», где нет ни особой радости, ни печали. А во-вторых, пребывание душ в раю или в преисподней не вечно. Все ждали Последнего суда (вспомним Страшный суд в христианстве), когда души праведников и грешников, вновь соединившиеся со своими телами, вынуждены будут пройти через реку из расплавленного металла. Для праведников, как сказано в Авесте, река покажется потоком парного молока, а грешники прочувствуют, что такое расплавленный металл. Естественно, что после этого грешники исчезнут, а вместе с ними уйдут в небытие и все силы зла во главе с дэвами и Ангро-Май- нью. Что же касается праведников, то они сольются с Амеша Спента во главе с Ахура-Маздой, т. е. станут такими же, как они, и будут вечно жить на земле без забот, болезней, старости и смерти.

В Авесте есть и мифологема, касающаяся некоторых важных деталей Последнего суда. Все дело в том, когда он произойдет и кто станет его инициатором. Суть этого повествования вкратце сводится к тому, что во всей этой столь важной для будущего истории должны проявить себя сыновья Зороастра, обладающие некоей волшебной силой и частично воплощающие в себе дух самого давно умершего пророка. Вспомним о девяти тысячелетиях власти, которые выпали на долю демона зла Ангро-Майнью, сумевшего, коварно опередив брата-близнеца, первым родиться из чрева Зрвана.

Когда шесть из этих девяти тысяч лет прошли и наступило седьмое тысячелетие, а напор демонов зла с востока усилился, первый из сыновей пророка, Гушедар, сумел разбить силы зла. В восьмом тысячелетии это же сумел сделать его второй сын Гушедар-мах. В последнем, девятом тысячелетии ситуация повторилась еще раз. Но на сей раз силы добра оказались поддержанными эффективнее. Дело в том, что когда-то очень давно в озеро Касав упало семя Зороастра. Некая дева, купаясь в озере, зачала и родила третьего сына пророка, Саошйанта (Спаситель), призванного в зороастризме сыграть роль Мессии. Именно Саошйант на Последнем суде должен был воскресить всех мертвых, затем создать поток расплавленного металла и очистить мир от нечисти, обеспечив всему живущему совершенство и бессмертие.

Распространение зороастризма в Иране

Реформы нового пророка, если бы они в годы жизни Зороастра оказались общепризнанными среди иранцев, все иранцы стали бы зороастрийцами. Но они не стали ими, и поэтому нет ничего удивительного в том, что в самых ранних иранских (ахеменидских) надписях нет имени Зороастра и упоминаний о его учении. Правда, представители касты магов в империи Ахеменидов не могли не знать о существовании зороастризма. Но каста эта (как то было и с индийскими брахманами) была, видимо, достаточно замкнутой и эзотерической. Она, надо полагать, хранила свои знания при себе, не считая нужным посвящать в детали религиозных споров тех, кто был далек от них.

Конечно, при этом играли свою роль не только неприязнь к новому и нежелание принимать реформы отнюдь не всеми признанного пророка, но и естественный консерватизм преданных древнему маздеизму жрецов- магов, да и всех следовавших за своими жрецами иранцев, в первую очередь персов и мидян, по прошествии ряда поколений уже очень мало знавших о зороастризме и предпочитавших ему свою привычную религию. Если это было так, — а скорей всего именно так и было, — то почему? Чем могли быть недовольны жрецы-маги?

Главной причиной было, как следует полагать, вполне естественное первоначальное неприятие реформ нового вероучителя. В этом неприятии нет ничего странного или непривычного. Напротив, реформирование уже давно сложившейся и достаточно развитой религиозной системы всегда и везде было делом нелегким и редко не заканчивалось расколом. В истории религии иранцев открытого раскола не произошло. Во всяком случае, никаких сведений об этом нет. Что же было или могло быть?

Радикальность идей Зороастра

Реформы Зороастра, как они запечатлены в Авесте, были радикальными, и уже по этой причине они не могли с легкостью восприниматься всеми и сразу, особенно если учесть факт существования касты магов, ревниво оберегавших основы созданного ими маздеизма. А основы эти явно были поколеблены реформатором. Достаточно обратить внимание на то, что деятельность пророка была связана с явственным стремлением оттеснить некоторых из почитавшихся древними иранцами божеств, в том числе наиболее заметных, таких, как воитель Митра и Ардвисура Анахита, которые до его появления занимали видное место в пантеоне маздеизма. Но суть реформ была намного более серьезной и затронула все стороны древнеиранской религии.

Специалисты полагают, что зороастризм распространял свое влияние сравнительно медленно: вначале его идеи разрабатывались лишь немногими общинами единоверцев, и только постепенно, со временем, последователями нового учения становились адепты маздеизма из касты магов. Можно даже предположить, что на первых порах, причем достаточно долго, несколько веков, сторонники Зороастра, т. е. созданные его последователями общины, жили и проповедовали в тех местах, где им не очень мешало соперничество древнеиранских магов, верных маздеизму.

Это могли быть восточные районы, откуда основная масса иранцев на рубеже II—I тысячелетий до н. э. начала мигрировать в сторону современной территории Ирана. До последнего времени практически не было оснований для подобных утверждений. Однако археологические находки 1980 г. (публикация журнала «Вэньу», 1986, 1, с. 46) в западном Китае, в провинции Шэньси, двух фигурок, датируемых примерно VIII в. до н. э. с кавказоидными, т. е. европеоидными, чертами лица и с выгравированным на темени одной из них крестообразным знаком, который соответствует древнекитайскому понятию «шаман», позволили некоторым специалистам, в частности В. Мэру, высказать в журнале «Early China» (1990,15) предположение, что этот знак равен иранскому термину «маг», а сами фигурки, возможно, изображение соседних с Китаем того времени тохаров.

Подобное предположение подтверждает сам факт существования иранцев рядом с китайцами. Но есть основания говорить о китайских колесницах индоевропейского происхождения, которые, возможно, пришли от тех же тохаров и в этом случае существование тохаров (прототохаров) близ Китая следует датировать по меньшей мере XIV-XIII вв. до н. э. Теперь же речь идет о VIII в. до н. э. Не исключено, что в первом случае китайцы контактировали с теми древнеиранскими племенами, которые исповедовали ранний маздеизм, тогда как фигурки, возможно, принадлежали уже остаточным общинам мигрировавших из Туркестана иранцев или даже общинам занявших их место зороастрийцев.

Распространение идей Зороастра в мире

Как бы то ни было, зороастрийцы пребывали в отдалении от основных масс наиболее развитых оседлых иранских народов, видимо, достаточно долго, несколько веков, чем частично может объясняться незнакомство с этой доктриной в годы расцвета империи Ахеменидов. И далеко не случайно одна из наиболее известных авторов книг по зороастризму, М. Бойс, писала о том, что первый период существования зороастризма — это «века безвестности» и что приняли доктрину пророка такие племена, которые мало известны и локализация которых неясна. Очень вероятно, что имеются в виду отдаленные от Ирана, но сравнительно близкие к Китаю некоторые протоиранские племена. Однако, говоря о взаимоотношениях между маздеистами и зороастрийцами и о влиянии тех и других на древних иранцев, следует принять во внимание и всю историческую обстановку той эпохи.

Говоря о древнеиранском социуме рубежа II- -I вв. до н. э., не следует забывать, что иранцы (как и родственные им индоарии, прибывшие в северную Индию и закреплявшиеся в то же время в долине Ганга) еще не представляли собой единого государства. Это была в том и другом случае некая сумма автономных протогосударственных структур, политически отдаленных друг от друга и к тому же находившихся на разном уровне развития. В наиболее передовых протогосударственных образованиях у индоариев и иранцев существовало деление на три сословия-касты: жрецов, воинов и простого народа, причем именно жрецы играли в структурах, о которых идет речь, едва ли не наиболее важную роль. Они и создавали религиозную систему, которая и в ведической Индии, и у той части иранцев, где сложился маздеизм, были ведущей и объединяющей народ силой.

Именно их религия компенсировала слабость политической структуры. Но это происходило в развитых структурах, причем в каждой отдельно. Поэтому говорить о маздеизме как о широко распространенной и общей для всех протоиранцев уже вполне сложившейся религии было бы неосмотрительно. Вполне вероятно, что основная часть иранских племен находилась вне влияния маздеизма и была в религиозном плане на уровне так называемых язычников, лишь со временем и постепенно кое-что заимствовавших у более развитых родственных им иранцев, как то было, видимо, в случае со скифами.

Популярность учения Зороастра в Мидии и Персии

Мигрировавшие на запад иранцы-маздеисты были в начале I тысячелетия до н. э. лишь сравнительно небольшой группой, а противостоявшие им и оставшиеся на прежнем месте зороастриицы — еще меньшей. И так как между теми и другими не могла не возникнуть некоторая неприязнь, то опять-таки нет ничего удивительного в том, что зороастрийцы, пребывавшие еще несколько долгих веков на востоке, просто не контактировали с ушедшими в Иран племенными группами, которые в VII-VI вв. до н. э. на территории юго-западного Ирана, в то время наиболее освоенной представителями различных западноазиатских цивилизации, создали два молодых государства — Мидию и Персию.

Ни мидяне, у которых влияние касты магов хорошо прослеживается, ни персы времен Кира II Великого или его фактического преемника и знаменитого реформатора Дария I на первых порах, скорей всего, практически ничего или почти ничего не знали о зороастризме. Во всяком случае, в ахеменидских надписях, прославлявших этих правителей и покровительствовавшего им Ахура-Мазду, о Зороастре не упоминается. Тем не менее, ситуация понемногу изменялась. Иранские общины зороастрийцев (возможно, узнав об успехах великой Ахеменидской империи, завоевавшей в середине VI в. до н. э. всю Западную Азию и Египет) стали перемещаться на запад в надежде найти взаимопонимание и признание у персов. Неизвестно, как и когда это происходило, но нет сомнений в самом движении, а также в том, что о реформах Зороастра вскоре стало известно в империи. Это не значит, что ахеменидские императоры сразу же сделались поклонниками зороастризма, ибо таких данных нет. Но следы определенного влияния некоторых элементов зороастризма на высокую религиозную культуру завоеванных империей народов проследить можно.

В империи, как иногда предполагают при трактовке некоторых ахеменидских барельефных изображений, стал известен весенний праздник Нового года — Новруз. Правда, весной справляли Новый год и вавилоняне. Однако есть и еще некоторые аргументы. Изображения (например, в гробнице Дария близ персидской столицы Персеполя) шести близких помощников Дария, по трое справа и слева от его фигуры, подчас интерпретируются как отдаленное влияние существования зороастрийской шестерки из Амеша Спента. Конечно, это может показаться не слишком убедительным. Не очень многое свидетельствует в пользу влияния зороастрийских идей и в факте создания ахеменидскими правителями в их дворцах постаментов для священного очага с вечно горящим огнем — ведь огонь был великим символом и маздеизма. Позже стали строиться и храмы священного огня, которые обслуживали маги, превращавшиеся в обычных жрецов. В храмах совершались обряды очищения, перед священным огнем молились.

Словом, создается совершенно определенное и уже сформулированное представление о том, что на правителей Ахеменидской империи зороастризм практически не повлиял. А поддерживавшийся ими культ великой божественной троицы: Ахура-Мазды, Митры и Анахиты — явно подтверждает, что они были последователями маздеизма. Но похоже на то, что маздеизм для Ахеменидов был столь же новой религиозной системой, что и зороастризм. Только с маздеизмом они познакомились от мидян чуть раньше. А сходство обеих древнеиранских дуалистических религий способствовало одновременному восприятию и элементов зороастризма, который пока еще не воспринимался ими как учение великого пророка, но был чем-то вроде варианта все той же древнеиранской религии. Не исключено поэтому, что некоторое влияние элементов зороастризма на Ахеменидов следует толковать как естественное развитие древних представлений за счет обогащения их новыми, в принципе им не противоречащими.

Нельзя не принимать во внимание и того, что в гигантской империи иранский дуализм обогатился за счет влияний со стороны более древних культур, в частности вавилонской. Именно вавилонский календарь лег в основу ахеменидского. Ахемениды же — опять- таки, возможно, под влиянием вавилонской идеи о временных циклах — стали уделять внимание проблеме времени. Есть сведения, что именно в это время иранский дуализм обогатился упоминавшейся уже мифологемой о Зурване, породившем братьев-близнецов Ахура-Мазду и Ангро-Майнью. И это в принципе не противоречило ни маздеистским, ни зороастрииским идеям, которые признавали сам факт дуального существования сил Тьмы и Света, чему зурванизм по-своему содействовал.

Словом, учение пророка Зороастра проникало в идеологию ахеменидских персов понемногу и безболезненно, становясь частью привычного иранского дуализма. И очень похоже на то, что властители империи даже не подозревали, что имеют дело с разными вариантами древнего дуализма. В их время и в их восприятии разница практически не ощущалась и уж во всяком случае никак не подчеркивалась. Можно сказать и сильнее: эта разница не ощущалась не только самими не слишком еще развитыми в религиозно-культурном плане персами, но и многочисленными завоеванными ими древними народами с более высокой культурой. Просто некоторые из них отдавали чаще предпочтение тому новому, что стояло за мудростью пророка Зороастра.

Известно, например, что в Вавилонии около полувека проживали вывезенные Навуходоносором из Иерусалимского храма грамотные иудеи, преимущественно из числа обслуживавших храм жрецов. Захватив Вавилон, Кир отпустил иудеев домой. Догматы иранского маздеизма иудейских священнослужителей не заинтересовали. Но вот идея рая и ада, а также резко противостоящих друг другу сил Добра и Зла, что было созвучно представлениям иудеев, равно как Последний суд и грядущий Мессия явно не могли оставить их равнодушными. Трудно сказать, как и когда эти зороастрийские идеи стали достоянием вернувшихся в Иерусалим иудейских жрецов, но хорошо известно, что для идей нет преград, а Иерусалим продолжал оставаться в составе империи Ахеменидов, что облегчало любые контакты, в том числе и идейные.

Дальнейшее распространение учения Зороастра в Западной Азии

Греко-персидские войны также способствовали распространению сведений об иранских религиях, причем из некоторых сообщений Геродота можно заключить, что, никак не разделяя маздеизм и зороастризм, он рассказывает о некоторых элементах именно зороастрийских обрядов (например, о молитве за всю общину). Крушение империи в IV в. до н. э. в результате победоносных походов Александра Македонского, возможно, привело к тому, что маздеизм и зороастризм стали в представлении завоевателей и завоеванных ими народов сближаться между собой и уже в сводном виде распространяться вначале в Западной Азии. К слову, дело это оказалось не слишком простым.

Из иранских текстов известно, что, завоевывая империю, Македонский погубил «многих магов», что его воины грабили храмы и «погасили много огней». Вероятно, эти преследования равно затронули и маздеистские, и зороастрийские объекты культа, но стоит заметить, что ситуация в целом была такова, что разница между теми и другими неиранцами практически не ощущалась. Для них все иранцы были огнепоклонниками и сторонниками Ахура-Мазды — и этим все было сказано. Некоторые косвенные данные позволяют полагать, таким образом, что мирно вписавшись в древнеиранский религиозный дуализм, зороастризм как доктрина незадолго до нашей эры уже не просто существовал, но даже процветал и расширял свое влияние, причем не только в собственно Иране, но и на соседних землях.

При этом следует иметь в виду, что речь идет уже о достаточно зрелом зороастризме, вобравшем в себя и кое-что из новаций древнего маздеизма, включая храмовые святилища священного огня, статуи божеств и их барельефные изображения, да и многое другое. Маздеизм со своей стороны при этом не столько сдавал позиции (хотя было и это), сколько вынужден был стирать грани, разделявшие соперничавшие в древности религии. Лишь со временем выяснилось, что в реформах Зороастра было много такого, что оказалось востребовано новой эпохой. А то, что особенно тщательно соблюдалось сторонниками пророка — чистота природных стихий — было принято всеми почитавшими священный огонь иранцами. В частности, речь идет о выставлении на пожирание хищников (а не практиковавшемся при Ахеменидах захоронении) трупов умерших. На эту особенность погребального обряда обратил внимание Александр Македонский, очутившись в Бактрии, где он впервые с ним встретился.

С середины III в. до н. э. и вплоть до начала III в. н. э., после распада царства Селевкидов, иранцы оказались в составе Парфии. Парфянская династия Аршакидов была благосклонна к древнеиранскому дуализму, хотя она одновременно сохраняла пиетет по отношению к принесенной Македонским и Селевкидами греческой культуре, ибо греков в составе их государства было много. Скульптурные изображения иранских богов у парфян часто напоминали греческие. Зевс и Аполлон, например, символизировали Ахура-Мазду и Митру.

И хотя эти статуи возводили не жрецы, а правители, сам факт подобного рода смешения стилей позволяет судить, что положение иранской религии не было явно доминирующим. Однако есть сведения, что парфянские жрецы с уважением относились к священному зороастрийскому числу «шесть» и заботились о том, чтобы у парфянского царя было шесть помощников, имея в виду идею Амеша Спента. Легенда гласит, что они также почитали священный огонь в храме Адур-Барзен-Михр, который считали построенным самим Висташпой, обращенным в веру истинную Зороастром. Неважно, насколько основательна эта легенда и имел ли какое-нибудь отношение к упомянутому храму легендарный Висташпа. Но существенно, что к зороастрийским идеям в Парфии относились с уважением, воспринимая теперь их уже, возможно, именно как одну из основ иранского дуализма — при всем том, что поклонение греческим богам было в Парфии тоже очень заметным.

Примерно такой же была ситуация с захоронением покойников. Как и Ахеменидов, парфянских царей погребали в гробницах. Но некоторые из их подданных придерживались древнего иранского обычая выставления трупов для поедания хищниками с последующим сбором костей в специальные оссуарии. Претерпел изменения и парфянский календарь, причем составление его было увязано, в частности, с поисками документов для восстановления времени жизни Зороастра, что свидетельствует о том, что иранская религия при парфянах все более увязывалась с вероучением пророка Зороастра.

Учение пророка Зороастра в Индии

В завоевавшем Северную Индию греко-бактрийском Кушанском царстве, оказавшемся соперником Парфии и отнявшем у нее ряд территорий, ситуация была аналогичной. Однако заслуживает внимания то обстоятельство, что на рубеже нашей эры наиболее известный правитель этого царства, Канишка, оказался инициатором Четвертого всебуддийского собора, на котором были заложены основы северного буддизма Махаяны, одной из главных особенностей которого стало существование в нем рая и ада для поддерживавших буддизм мирян.

Идея рая и ада могла в то время и в тех обстоятельствах прийти к буддистам Махаяны только из учения Зороастра, как и идея о будде грядущего Майтрейе, которого сопоставляют с зороастрийским Саошйантом (Спасителем), да еще к тому же иногда полагая, что его имя происходит от иранского Митры. Это опять-таки до известной степени свидетельствует о постепенном превращении доктрины Зороастра в Кушанском царстве в важную и неотъемлемую часть религии иранского населения этого в основном северо-индийского царства.

Следует также заметить, что иранский дуализм в это время оказал влияние и на формирование тех иудейских сект, которые впоследствии стали прообразом ранних христианских общин. В частности, резкий акцент на идею добра и справедливости, характерный для секты ессеев, о которой еще будет идти речь, был, вполне возможно, связан с иранским влиянием.

Упадок иранского зороастризма

С приходом к власти династии Сасанидов Иран возродился и практически освободился от столь значительного в парфянское время влияния эллинизма и сопутствовавшей ему религиозно-культурной традиции античных греков. Более того, сильные и энергичные правители новой династии открыто выступили не только за усиление роли именно иранской религии, но и за превращение ее в нечто вроде организованной церкви. Первые Сасаниды провели реформу календаря, увязав ее с принципами теории пророка Зороастра. В частности, были установлены праздничные дни в честь каждого из Амеша Спента.

Кроме того, из всех храмов были убраны статуи божеств (что не соответствовало древним нормам иранской религии, но было влиянием античных греков) и вместо них возведены постаменты для возжигания священного огня. Это, впрочем, не привело к полному отказу от скульптурных изображений иранских богов. Вне храмов некоторые из них, в первую очередь изображения Ахура-Мазды, Митры и Анахиты, были оставлены. Более того, эти божества часто изображались в скальных барельефных композициях. Что же касается священных огней в храмах, то сасанидские правители ограничили их число, придав каждому из них большое общегосударственное значение. Огни горели в честь великих правителей, если угодно, для блага их ушедших в небытие душ. Иными словами, многие храмы с горящими в них огнями были как бы приватизированы правящей верхушкой династии. Были, однако, и храмы с огнями всеобщего значения, причем некоторые считались принадлежащими соответственно сословиям-кастам жрецов, воинов (включая правителя) и остального народа. К огню воинов, в частности, совершали пешее паломничество все восходившие на престол новые правители династии.

В храмах священного огня практиковались регулярные и длительные богослужения, что было особенно характерно для храма в честь Ахура-Мазды, где наиболее важные службы совершались в дни семи самых значительных праздников в году. Исполняли службы храмовые жрецы, а суть службы сводилась к мольбам и призывам к божествам. При Сасанидах оформилась структура религиозных организаций, нечто вроде зороастрийской церкви. Она имела первосвященника, роль которого при царском дворе была очень высока.

Этот первосвященник в разные периоды истории сасанидского Ирана именовался различно (эрбад, мобедан-мобед), но власть его была неколебима. Он, в частности, имел право высекать скальные надписи, что было в основном прерогативой правителей. Он считался главой всех жрецов, всего духовенства царства. Глава иранских зороастрийцев в сасанидском Иране делал все, что в его силах, чтобы изгнать из страны иноверцев. Но самым главным делом высшего зороастрийского духовенства в начальные годы сасанидского Ирана было приведение в порядок и запись на среднеперсидском языке всех текстов священной Авесты и обширного комментария к ним — Зенда. Имея крайне скудные сведения о древности, сасанидские жрецы не останавливались перед произвольной их интерпретацией, что в истории встречается не так уж и редко. Так, они сумели с помощью различных ухищрений доказать, что Сасаниды родственны знаменитому царю Виштаспе, который приютил в свое время пророка Зороастра.

Из всего изложенного хорошо видно, что сасанидский Иран был тем периодом в длительной истории иранцев, когда их древняя дуалистическая религия, обретшая свои завершенные формы в результате уже всеми признанного пророка Зороастра, достигла подлинного триумфа. И правители страны, и очень близко к ним стоявшие первосвященники всячески прославляли свою религию, сделав ее не только опорой власти, но и Великой Истиной для всех. Те, кто отказывался признать величие иранского зороастризма и принимал иную веру, например христианство, изгонялись либо сурово наказывались. Но их было не очень много.


Комментарии

Добавить комментарий

Поля отмеченные * обязательны.

Если не можете разобрать код, нажмите на него. Картинка будет заменена.
 
ПРОВЕРЬТЕ СЕБЯ ОНЛАЙН
Загрузка...

ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕСТЫ


ГОРОСКОП НА СЕГОДНЯ
Овен Телец
Близнецы Рак
Лев Дева
Весы Скорпион
Стрелец Козерог
Водолей Рыбы