гороскоп

Как не быть снобом

Поговорим о том, как не быть снобом. Нам известно, как перелается ветряная оспа, как чувствуют себя пациенты, сколько длится болезнь, как ее лечить. Никому и в голову не приходит всмотреться в покрытое красными пятнами лицо и спросить: «А это что еще за сыпь?»

Застенчивость не столь очевидна. Со стороны незаметно, что вас одолевают головокружение, тошнота, ступор, потливость, как в сауне. Однако воображение может подсказать кое-что похуже. Манеру не смотреть в глаза и не улыбаться от застенчивости .поди часто путают с высокомерием.

Как не быть снобом. «Кто сноб? Я?!»

Смотрите. Снобы не обращаются к людям первыми. И Стесняшки тоже. Снобы не приветствуют окружающих, не называют их по именам. Как и Стесняшки. Снобы сторонятся компании. И Стесняшки. Зачем же удивляться тому, что люди часто путают Стесняшек со Снобами?

Если бы я знала об этом, когда училась в колледже, то была бы избавлена от множества бессонных ночей. На первом курсе я со всего разбега втрескалась в сексуального парня из нашей группы художников. Это был француз из Парижа. Мне часто представлялось, как Жак мчится на велосипеде, в берете на макушке, с длинным батоном подмышкой. Я фантазировала, как мы целуемся под мостом Неф, на берегу реки Сены. (Почему-то поцелуи пол мостом Гаррисон-авеню, на берегу реки Арканзас, пленяли меня значительно меньше.)

Мне нравилась его речь. С подростковых лет у меня подкашивались ноги от иностранного акцента. (В то время я еще не знала, что акцент - просто ломаный английский.) Но способна я была лишь робко, украдкой поглядывать на Жака из-за мольберта.

Сразу после рисования у нас в расписании стояла химия, в корпусе на другом конце кампуса. Едва звенел звонок, я мигом собирала кисти и неслась на следующее занятие. Проделать тот же путь с Жаком я не решалась: боялась онеметь или ляпнуть глупость.

Однажды во время такого спринтерского забега я услышала за спиной шум шагов и грассирующий голос:

- Лили, Лили! Лили, куда ти так спешишь?

Я замерла, как перепуганный зверек. Казалось, слова превратились в древесные стружки, а мой язык - в наждак. Жак догнал меня и продолжал:

- Лили, ми ходим этой догогой каждий ден, но ти идешь одна, не со мной. Я тьебе не нгавлюсь?

- О, нет. Конечно, нет.

- Вот, тогда гешено, - с показной бравадой продолжал он. - Отныне ми будем ходьить на химию вмьесте, да?

У меня так колотилось сердце, что Жак наверняка слышал грохот. Несколько секунд мы шагали молча: он улыбался, а я старалась не расплакаться. Наконец я больше не смогла удерживать слезы.

- Лили, что с тобой? - спросил Жак.

Этот вопрос стал последней каплей, и я выпалила:

- Я стесняюсь!

- Пгости, что ты сказала?

- Стесняюсь, понимаешь? - всхлипнула я. Он положил ладонь мне на плечо.

- Лили, какое счастье! А я думаль, ти избегаешь меня потому, что я тьебе не нгавлюсь. Пгости, но я считал тьебя... как это говогите вы. амьериканны... снабом.

- Что-что? - выговорила я. Он рассмеялся.

- То есть снобкой.

Я не верила своим ушам: Жак думал, что я воображала!


РЕКОМЕНДУЕМ