гороскоп

Зороастризм как религия

Рассмотрим философию зороастризма как религия. Дозороастрийский период. Религия Ирана до реформы Заратуштры не поддается однозначному толкованию. Наряду с присущими только ей оригинальными чертами, она имеет много общего с ведическим культом в Индии: например, жертвоприношение (яз, ср. санскр. яджна) животных божеству по имени Геуш-Урван («Душа быка») или использование галлюциногенного напитка хаома (санскр. сома). Божества разделялись на две категории: ахуры («владыки»; ср. санскр. асуры) и дэвы («боги»; санскр. дева), причем все они воспринимались в позитивном плане.

Эта религия соответствовала обществу, где доминировала военная аристократия со своими союзами, практикующими инициацию и свирепые обряды, кульминацией которых было состояние «бешенства» (айшма). В центре этого культа находились жертвоприношения животных, в частности, быка (гав), и употребление хаомы (упомянута в Ясне,48.10, 32.14, как напиток из мочи, излитой после принятия наркотического препарата).

Заратуштра. Весьма трудно определить точное время реформы Заратуштры (греческий Зороастр). Судя по всему, реформатор жил в восточном Иране около 1000г. до н.э. Самобытное учение Заратуштры в нескольких пунктах противостояло прежней религиозной практике: осудив кровавые жертвоприношения и использование хаомы, он предложил также радикальное изменение божественного пантеона, который стал теперь монотеистическим и дуалистическим. Эту новую религию, впоследствии претерпевшую значительную эволюцию, принято называть зороастризмом.

Древний зороастризм как религия.

Зороастрийские священные тексты были записаны в период с IV по VI вв. н.э. и состоят из нескольких напластований. Авеста включает в себя следующие разделы: Ясна (Книга ритуала), Яшты (Книга гимнов), Вендидад (Кодекс против дэвов), Висперад (Книга обо всех высших существах), Нийайишн и Гах (Молитвы), Хорд или Младшая Авеста (Ежедневные молитвы), Хадохт Наск (Книга Писаний), Аокмаэга (Мы принимаем) с описанием потустороннего мира и Нирангистан (Правила культа). Считается, что древнейшая часть Ясны— Гаты (Песнопения)— восходит к самому Заратуштре.

Не уступают по значению авестийским источникам тексты, созданные большей частью в IXв. на пехлеви (среднеперсидском языке): Зенд (Толкование Авесты), Бундахишн (зороастрийская Книга Бытия), Денкарт (Деяние веры), Сборник жреца Затспрама, Датистан-и-Диник жреца Манушчехра, назидательное сочинение Датистан-и Менок-и Храт, апологетический труд Шканд-Гуманик Вичар (Полное истребление всех сомнений) и Книга (Намак) Арда Вирафа— жреца, побывавшего в загробном мире. Позднейшие зороастрийские тексты написаны на персидском, гуджарати, санскрите и даже английском.

Имеются многочисленные памятники с изображениями иранских божеств и надписи— начиная от династии Ахеменидов (ДарийI,522–486; Ксеркс,486–465; АртаксерксII,402–359гг. до н.э.) и кончая эпохой Сасанидов (ШапурI,241–272 и Нарсе,292–302гг. н.э.). Не будучи сугубо религиозными, они помогают пролить некоторый свет на статус и особенности религии этих различных периодов. Более важными являются надписи Великого Жреца (мобед) Картира, которые относятся к началу сасанидской эпохи.

Греки, христиане и арабы также оставили ценные сведения о зороастризме периода между Vв. до н.э. и Xв. н.э.

Зороастрийская реформа, как мы уже сказали, была направлена против оргиастических культов, доминировавших в мужских военных союзах. Мы имеем дело с пуританской реформой нравов, отчасти похожей на орфическую революцию в древней Греции, целью которой было покончить с каннибальскими оргиями во славу Диониса. В чисто религиозном плане самым поразительным новшеством Заратуштры является система, создавшая оригинальный синтез монотеизма и дуализма. Нужно сразу оговориться, что проблема теодицеи во всех религиях осмысляется в сходных терминах и дуализм является лишь одним из возможных решений. В зороастризме самым интересной представляется концепция свободы воли в ее рудиментарной форме, которая не позволяет устранить логическое противоречие: в самом деле, верховное божество Ахурамазда выступает в качестве творца всех противоборствующих сил (Ясна,4.3–5), но его сыновьям-близнецам, Спента Майнью (Дух святости) и Ангро-Майнью (Дух зла) приходится делать выбор между истиной (аша) и ложью (друг или друдж), которые проявляются в добрых или дурных мыслях, словах и делах. Совершенно очевидно, что Ахурамазда признается творцом зла дважды, поскольку именно он создал друдж, определивший выбор его сына Ангро-Майнью. С другой стороны, подобный этический дуализм приобретает теологические, космологические и антропологические черты.

В период индоиранской общности, а также в дозороастрийскую эпоху, дэвы (санкср. дева) и ахуры (санскр. асуры) были божествами. В зороастризме как религии, они претерпевают эволюцию прямо противоположную той, что осуществилась в Индии: ахуры становятся богами и выбирают аша, дэвы становятся демонами и выбирают друдж.

Функцию посредников между Духом святости и человечеством, стоящим перед вечной проблемой нравственного выбора, исполняют семь или шесть Амеша Спента («Бессмертные святые»): Воху Мана (Благая мысль), Аша Вахишта (Наилучший распорядок), Хшатра Варья (Прочная власть), Спента Армайти (Святое благочестие), Хаурватат (Целостность) и Амертат (Бессмертие). Семь Бессмертных святых являются как добродетельными спутниками Ахурамазды, так и атрибутами смертных, следующим путем истины— аша. Подвижник истины (ашаван), достигший особого состояния, которое называется мага, может попасть в число Бессмертных святых и слиться воедино с Духом святости.

Жреческий синтез. Восточные авестийские жрецы атраваны (ср. санскр. атхарваны), а вслед за ними западные (мидийские) жрецы-маги переосмыслили пуританское учение Заратуштры, вследствие чего дозоастрийские обряды вновь обрели силу и были включены в систему, получившую отныне статус канонической. В жреческий синтез вошло все древнее наследие. Жрецы реабилитировали даже обычай кровавых жертвоприношений и использование галлюциногенного напитка хаома. Амеша Спента, которые были всего лишь атрибутами Ахурамазды и одновременно ашавана, превратились в язатов или полноценных божеств. Такие древние боги, как Митра, были включены в пантеон, а другие— например, Индра— стали демонами. Возможно, именно благодаря этому синтезу в маздеизме появились упомянутые в авестийских Яштах Ардвисура Анахита и Мифра: эти боги, получившие очень важное значение в эпоху Ахеменидов, восходят к переосмысленным индоиранским божествам— Митре и богине, которую индусы называли (под влиянием ближневосточной богини) Сарасвати. В маздеистском пантеоне Мифра возглавляет триаду, куда входят также Сраоша и Рашну— все вместе они судят душу после смерти. Другими язатами (божествами) являются владыка побед Веретрагна, владыка ветра Вайю, зримое воплощение веры Даэна, Хварена или Царское величие, Хаома и т.п.

Зерванизм.

Суть проблемы. При Сасанидах (IIIв.) начинается религиозное возрождение, проходившее под эгидой нетерпимости. Трудно сказать, является ли ортодоксия этой эпохи маздеистской или зерванистской (по имени Зервана, протагониста нескольких дуалистических мифов). Вероятно, можно согласиться с мнением Р.Ценера, что в целом маздеизм обладает гораздо большим влиянием, однако в некоторые периоды зерванизм берет над ним верх.

Ардашир (Артаксеркс) возродил зороастризм, но в какой форме? маздеистской или зерванистской? ШапурI, будучи скорее всего зерванистом, выказывает явное расположение к Мани, и два его брата— Михр-шах и Пероз— обращаются в манихейство. Его преемник ХормиздI симпатизирует манихеям, однако БахрамI при поддержке грозного Картира— мобедана мобедов или Верховного жреца огня— приказывает схватить Мани, умершего в заточении, а затем начинает преследовать его сторонников. ШапурII, вступивший на престол в 309г. н.э., продолжает фанатичную политику Картира. Ценер считает, что ситуация изменилась лишь в эпоху ЙездигердаI, получившего прозвище «Грешник». Терпимость этого царя восхваляют как христиане, так и язычники. К концу его правления премьер-министр Михр-Нарсе отправляет специальную миссию в Армению. Весьма возможно, что миф о Зерване, дошедший до нас в пересказе двух армянских (Егише Вардапет и Езник Кольб) и двух сирийских (Теодор бар Конай и Йоханнан бар Пенкайе) авторов, каким-то образом связан с проповеднической деятельностью Михр-Нарсе в Армении при условии, что ЙездигердI и два других покровителя Михр-Нарсе— БахрамV и ЙездигердII— были зерванистами. Старший сын Михр-Нарсе, исполнявший обязанности великого жреца (хербедан хербед) носит имя Зервандат; если это тот самый человек, который назван «еретиком» (састар) в Видэвдате, становится весьма вероятным предположение, что все эти три царя оказывали поддержку зерванизму. Царь Кавад с энтузиазмом принимает «коммунистические» идеи Маздака, однако его преемник ХосровI, вернувшись к ортодоксии, расправляется с Маздаком и восстанавливает маздеизм. Приверженцев Маздака бросают в тюрьмы и тех, кто отказывается отречься от ереси, безжалостно убивают. После ХосроваI персидская держава клонится к упадку, арабское завоевание уже не за горами.

Миф. Самую полную версию главного зерванистского мифа изложил армянский писатель Езник Кольб: Зерван, чье имя означает Жребий или Судьба, воплощал собой бесконечное время и по всем признакам был андрогинным божеством. Желая иметь сына, он в течение одного тысячелетия приносит жертвы, а затем начинает испытывать сомнения в полезности такого рода действий. В этот момент в его «материнском» чреве зарождаются два сына: Ормазд в награду за жертвы, Ахриман— в наказание за сомнения. Зерван дает обет сделать царем первого, кто предстанет пред ним. Ормазд, предугадав намерение отца, рассказывает об этом Ахриману, и тот спешит «разорвать чрево», чтобы явиться перед Зерваном, который не желает его признавать: «Мой сын,— говорит он,— излучает свет и благоухает, а от тебя исходят мрак и зловоние». Тем не менее, Зерван вынужден во исполнение обета даровать царство Ахриману, но только на девять тысяч лет, после чего Ормазд «станет царствовать и совершит все, что ни пожелает». Каждый из братьев начинает творить: «И все, сотворенное Ормаздом, было добрым и истинным, и все, сотворенное Ахриманом, было дурным и лживым».

Другой зерванистский миф по духу очень близок к сказаниям о хитроумном демиурге: этот чрезвычайно сложный персонаж, одновременно комический и трагический, часто оказывается мудрее самого творца. В данном случае, Ахриман знает неведомую Ормазду тайну творения— ему известно, каким способом можно создать светила, чтобы мир не прозябал в темноте. Ахриман говорит своим демонам, что Ормазд мог бы сотворить солнце, совокупившись с матерью, и луну— совокупившись с сестрой (отражение обряда хваэтвадата, авест. хвач дас, который в данном контексте оценивается самым положительным образом). Демон Махми спешит все рассказать Ормазду.

Наконец, в третьем мифе описывается конфликт между Ормаздом и Ахриманом за право собственности: вся вода принадлежит Ахриману, но ее пьют животные Ормазда (собака, свинья, осел и бык). Когда Ахриман запрещает им прикасаться к своей воде, Ормазд не знает, что делать, но один из демонов Ахримана советует ему сказать злобному соседу: «В таком случае забери свою воду с моей земли!» Эта хитрость не приносит желаемого результата, поскольку Ахриман приказывает своей служанке-жабе высосать всю воду из владений Ормазда. Тот вновь опускает руки, и тогда муха— еще одна подданная Ахримана— влетает в нос жабе, заставив ее выплюнуть воду.

Интерпретация зерванизма. Совершенно очевидно, что восстановить зерванистскую систему в ее единстве и целостности не представляется возможным, хотя попытки делались неоднократно Г.Нюбергом, Э.Бенвенистом и другими— вплоть до фундаментального труда Р.К.Ценера. Нет сомнений, что зерванизм существовал: возможно, это была совокупность сектантских теологических представлений, получивших официальный статус в эпоху Сасанидов. Вместе с тем, невзирая на наличие нескольких версий зерванистских мифов и многочисленных аллюзий на них, главным доводом в пользу существования этой доктрины остается чисто негативистский принцип: о реальной силе зерванизма свидетельствует полное отсутствие упоминаний о нем в поздних пехлевийских текстах— отрицая его существование, поздний маздеизм тем самым признавал его мощь. Но тогда возникает очень сложная проблема: можно ли считать полемические выпалы против зерванизма в манихейских текстах отражением изначальной вражды двух религий? Или же речь идет о тесной связи между манихейством и зерванизмом в эпоху ШапураI, которая обусловила включение имени Зервана в манихейскую космологию?

Маздеизм пехлевийских текстов. Остается только сожалеть, что единственная целостная система маздеизма, которой мы располагаем, была записана так поздно. Обнаружив в этих текстах уже известные по более ранних манихейским, иудаистским и христианским сочинениям мифологические мотивы, ученые старой школы пришли к слишком поспешному заключению об их иранских корнях. Однако куда более правдоподобным выглядит предположение, что они восходят к манихейству, иудаизму и христианству. Многие мифологические темы пехлевийских текстов отражены в Авесте— даже в самых древних ее частях. Но целостные и подробные сказания, повествующие о космогонии и эсхатологии, имеются только в пехлевийских текстах.


РЕКОМЕНДУЕМ