гороскоп

Как влияют геопатогенные зоны в квартире на самочувствие

Расскажу и сторию о влиянии геопатогенных зон в квартире. В солнечный сентябрьский день, яркий, совершенно по‑тютчевски прозрачный, с листвой еще вполне зеленой, лишь кое‑где тронутой золотыми разводами, моя подруга Оля переезжала из густонаселенной «коммуналки» на Васильевском острове в новый дом. Она была счастлива. Прощайте, значит, пятнадцать одинаковых дверей в тускло освещенном коридоре–над каждой по пыльной лампочке с личным счетчиком. Прощайте, облупленная ванна и закоптелая кухня! Прощайте, соседушки, которым так не нравились вечерние чаепития и шумные гости. Теперь начнется новая жизнь, и все в ней будет хорошо.

Как влияют геопатогенные зоны в квартире на самочувствие

Я перетаскивала в машину сложенные в коробки книги, а она порхала по ставшей неожиданно огромной пустой комнате, что‑то складывала, завязывала… и вдруг рухнула на колени и разрыдалась.

–Да что ты!– рассмеялась я.– Радоваться надо, не век же в коммуналке!

–Знаешь,– сказала мне она,– жаль мне отсюда уезжать,– и оглядела бывшее жилье долгим прощальным взором.

Новая квартира была большая, просторная, светлая. Одна беда–окна выходили на фундамент будущего дома, где сновали рабочие, беспрестанно тарахтел подъемный кран. Но, переступив порог, Оля странно посмотрела на меня и прошипела:

–Мне здесь не нравится.

Около года мы с ней не виделись. А потом, случившись в ее местах, я забежала в гости. И… едва узнала Олю. Как она осунулась! Под глазами появились круги! На лбу–морщины!

–Случилось что‑нибудь?

–Да нет,– сказала Оля.– Все нормально. Только голова болит постоянно и воздуха не хватает.

–А у врача ты была?

Увы, оказывается за этот год Ольга обошла почти всех врачей, и никто из них не мог толком ответить, почему она себя чувствует так плохо. Разводили руками и деликатно намекали, что, мол, все она себе придумывает.

–Мне в этих очередях,– рассказывала Оля,– многие жаловались. Ставят всем диагноз: клинически здоров, а у человека каждую ночь–кошмары, от удушья просыпается. Я уж комнаты свои постаралась по всем правилам обставить. И мебель экологически чистую, никаких ДВП, и пластика поменьше, и синтетику не держу. А голова–хоть отрежь.

А я заметила, что даже речь у Ольги изменилась, из быстрой и легкой превратилась в запинающуюся, заторможенную.

–У нас в подъезде все страдают чем‑нибудь: у кого–сахарный диабет, у кого–опухоли, сердечники то и дело «скорую» вызывают. В общем, кажется мне, квартирка у нас нехорошая.

Созналась: приглашала она парапсихолога по темным силам, только он ей ничего толком не сказал. Дом, объяснил, новый, над кладбищем не стоит, убийств на этом месте не совершалось, никаких сущностей вампирических «рамочка» тоже не показывала. Тогда Ольга решила, что нехорошо с нею самой, пошла к бабке, специалистке по сглазу. Бабка деньги взяла, а сглаза не обнаружила.

–Куда теперь идти? К батюшке?

Ничего я тогда не смогла посоветовать. А еще через пару лет у Оли нашли неоперабельную опухоль. За эти несколько лет в подъезде умерло около десяти человек. С виду–вполне жизнеспособных.

Много раз я себя спрашивала: почему именно Оля? Почему она не чувствовала себя хорошо в новой двухкомнатной квартире? Неужели это как‑то связано с местом, где мы живем? Почему в одном доме дети болеют редко, а старики доживают до девяноста лет? Почему совсем рядом, иногда на той же лестничной площадке, есть квартиры, где жильцы часто сменяют друг друга, умирают от болезней или несчастных случаев? Почему родной вроде бы дом отказывается помогать человеку?

Эти вопросы особенно часто стали задавать и ученые в нашем уже столетии. Они столкнулись с необъяснимыми, на первый взгляд, фактами: в одном и том же микрорайоне были выявлены улицы или участки улиц, где смертность населения от неизлечимых болезней была намного выше, чем положено. Явлением геопатогенных зон в квартире заинтересовались медики и… геологи. И оказалось, что человеку совсем небезразлично, над каким участком земной коры находится его жилье.