astro7
гороскоп

Народный праздник 7 декабря

На великомученицу Екатерину, как правило, усиливались декабрьские морозы, окончательно распростившись с введеньевскими оттепелями. Вот и примечали в народе: «С Екатерины зима доймет не мытьем, так катаньем, не холодом, так голодом». Хотя в это время на скудный стол можно было лишь в неурожайные годы пожаловаться, а что касается морозов, так от них под шубами да шапками укрывались, радуясь выпавшему наконец настоящему снегу и гладким чистым дорогам, что «Катерина прикатала».

Великомученица Катерина

С этой поры начиналась на Руси ямщицкая страда, купцы с богатыми товарами по дальним городам и весям разъезжали, а молодежь повсеместно устраивала веселые Екатерининские гулянья, катаясь на больших санях с гор, балагуря, возводя снежные крепости и устраивая на гладких дорогах санные гонки. Так что было где молодцам удаль показать, а девицам себе суженых присмотреть. Недаром же Екатерину в народе еще и покровительницей счастливых браков считали, а вечер этого замечательного дня слыл удачным для ворожбы и гаданий. Поэтому даже суровые отцы семейства сквозь пальцы смотрели на своих подрастающих дочерей, которые украдкой прятали за ужином в рукаве кусочек хлеба, чтобы положить его под подушку и загадать: какой суженый придет во сне с ней тот кусочек разломить.

Но особо почитали святую великомученицу Екатерину женщины, считая ее своей заступницей и помощницей в «болезнях чадорождения». А некоторые повивальные бабки до сих пор этот декабрьский день называют не иначе как «Катерины - легкие родины».

Роды на Руси всегда считались великим таинством, поэтому их день и час старательно скрывали от соседей и даже домочадцев, полагая, что иначе роженица будет страдать и мучиться за душу каждого, прознавшего о времени разрешения ее от бремени.

Приметы на народный праздник 7 декабря

И что только не придумывал наш суеверный народ, чтобы хоть немного помочь рожающей бабе в ее страданиях. Во-первых, открывали в избе все двери, а если позволяла погода, то и окна, оставляли распахнутыми дверцы шкафов, тумбочек, буфетов, выдвигали ящики, печные заслонки. Чтобы роды прошли благополучно, «без сучка и задоринки», на роженицу надевали суконную рубаху без единого узелка и даже малой тесемочки, расплетали на ней косы, трижды обводили вокруг стола. А несчастного супруга заставляли боронить песок и есть кашу с солью, перцем и уксусом, приговаривая: «Солоно и горько рожать, вот и потерпи, как роженица терпит».

Но что бы ни происходило, а без повивальной бабки ни одна, даже самая бедная, семья не обходилась. А у той на случай сложных родов свой обряд имелся. Говорят, входя в дом, повивальная бабка обязательно должна была сказать: «Отворяйте, отворяйте!» А все домочадцы, находящиеся в это время в избе, должны были дружно ответить: «Отворили, отворили». Затем бабка говорила: «Запрягайте, запрягайте», а ей в ответ неслось: «Запрягли, запрягли». На что тут же следовало: «Поезжайте, поезжайте» и далее: «Едет, едет!» После такого обрядового приветствия повивальная бабка брала квашню и замешивала в ней негустое ржаное тесто, приговаривая: «Я тебя квашоночка творю не с вечера до утра, так бы и тебе рабе Божией (такой-то) мучиться один часок минутный». Замесив тесто, бабка из ложечки кормила им роженицу и та, говорят, действительно в скором времени благополучно разрешалась от бремени.

А если и это не помогало, то снаряжало испуганное семейство в ближайшую церковь за родильной молитвой надежного человека, который из всех самым праведным слыл. Молитву ту принято было в шапку наговаривать, которую посыльный бережно приносил обратно в избу и вытряхивал над роженицей, искренне веря, что ни одно святое слово не было им по дороге утеряно и теперь все пройдет как нельзя лучше.

Новорожденного принято было закутывать в отцовскую рубаху, чтобы они любили друг друга, а для того, чтобы был младенец богат, его на косматый тулуп укладывали. Сразу после родов малышу давали пожевать кусочек печеного яблочка, считая, что таким образом отвадят его от пьянства, а роженице некоторое время не разрешали спать, боясь, чтобы черт или иной «нечистый» не заменили новорожденного на своего «обменного» дитятю. А если ребенок рождался слабеньким и болезненным, его старались как можно быстрее окрестить, считая, что после крещения он непременно окрепнет. Имя преподобного, данное младенцу при крещении, являлось счастливым предзнаменованием его судьбы, а имя мученика сулило жизнь тяжелую, полную забот и лишений.